Обратный путь прошел в тумане. Я поднималась по лестнице, механически переставляя ноги, а перед глазами все еще стояла та жуткая картина трансформации. Я поняла одну вещь: Рейнар не просто тиран. Он — единственный выживший в катастрофе, которую сам же и устроил. Страж собственной тюрьмы.
В зеркальном зале праздник продолжался, как ни в чем не бывало. Играла музыка повсюду звучал смех, заглушая мрак подземелий.
Слуги в ливреях сновали между адептами, предлагая напитки и закуски. Золотые кубки, украшенные рубинами, сверкали в свете люстр.
— За новых адептов! — провозгласил кто-то из преподавателей. — За процветание Академии!
Ко мне подошел лакей и с поклоном протянул поднос. Я взяла тяжелый кубок. Вино было темным, густым, почти черным. Оно пахло виноградом и специями, но под этим ароматом скрывалось что-то еще.
Я не пила спиртное, но все же поднесла кубок к губам. Все вокруг пили. Смеялись. Чокались. Внезапно браслет нагрелся и обжег меня с такой силой, что рука дрогнула.
Отчего-то я вспомнила взгляд Селины. И угрозы парней с боевого факультета. Вспомнила, что здесь я — мишень, «ошибка».
Моя неуклюжесть пришлась как нельзя кстати. Рука дернулась, и содержимое кубка выплеснулось на роскошный персидский ковер.
— Ой! — воскликнула я, готовясь к новому раунду публичного позора.
Но вместо кровавого пятна, которое должно было расплыться на светлом ворсе, произошло нечто ужасное.
Жидкость зашипела. Темно-вишневая лужа вспенилась, пошла белесыми пузырями. Над ковром поднялся едкий, зеленоватый дымок. Прямо на глазах ткань начала расползаться, чернеть и покрываться мохнатой, серой плесенью, которая разрасталась с пугающей скоростью, пожирая узор.
Зал замер. Смех оборвался. Люди отшатнулись от меня, глядя на шипящее пятно у моих ног с суеверным ужасом.
Я стояла, сжимая пустой кубок, и чувствовала, как холодный пот течет по спине.
Вдруг мою руку перехватили. Жестко, больно.
Рейнар. Он материализовался рядом со мной, словно тень. Его глаза, только что холодные и отстраненные, теперь полыхали таким бешенством, что мне захотелось стать невидимой.
Он вырвал кубок из моей руки. Поднес к носу, втянул воздух и тут же отшвырнул золотую чашу в сторону. Она ударилась о стену с жалобным звоном.
— «Слезы гороны», — прорычал он, и от его голоса задрожали стекла в окнах. — Редчайший яд, вызывающий мгновенный некроз тканей. Кто?!
Он обвел зал взглядом чудовища, готового спалить всех вокруг. Зрачки вытянулись, превращаясь в вертикальные щели. Руки сжались в кулаки, вокруг которых уже плясали молнии.