– Вспоминаю наш последний разговор… – усмехается она, наконец. Мы с Аминой идём рядом, едва соприкасаясь пальцами – тротуар в этом месте довольно узкий. Порывистый ветер хулиганит в волосах. Мои длинные – мне сложнее, в какой-то момент даже приходится сгрести их в хвост и просунуть под воротник. Амина же носит стильную стрижку, которая безумно ей к лицу. Максимум, что она может – заправить упавшие на лоб пряди за ухо.
– Я, кажется, наговорила тогда много глупостей.
– Да нет, наоборот. Меня даже восхитила твоя смелость.
– Смелость? – изумляюсь я.
– Мало кто из наших девушек посмел бы побороться за свое счастье. Особенно в таком юном возрасте. Я вот не смогла возразить родителям, – Амина смотрит вдаль и говорит будто бы и не со мной.
– Но… все же хорошо? – мне ужасно неловко. – Насколько я знаю, у вас счастливый брак.
– Нам с отцом Адама понадобилось двадцать лет, чтобы он стал таким. Мы развелись, пережили похищение сына, мою кому, долгую реабилитацию – словом, прошли через такую мясорубку, что и вспомнить страшно. Я не хочу, чтобы мои дети повторили наш путь.
И что это означает?
– Вы…
– Давайте на ты все же.
– Я за. Так вот ты упомянула о каких-то кошмарах…
– Ну, да.
– Можешь рассказать об этом подробнее?
– А что тут рассказывать? Ему нелегко далось то похищение.
– Ты и об этом знаешь? – Амина выглядит настолько потрясенной, что я начинаю всерьез опасаться, как бы не сболтнула чего лишнего.
– А что здесь такого? Мы же… – осекаюсь, не в силах закончить. «Мы же любили друг друга?» Я не уверена, что даже сейчас могу так сказать. Спали вместе? Это даже звучит пошло.
– Лейла, он никогда и никому не рассказывал о том, что с ним там делали. Я пять лет живу в полнейшей неизвестности и страхе.
– Все было не так плохо. Это просто флешбеки, с которыми Адам неплохо справляется. С его слов кошмары практически перестали ему сниться с тех пор, как мы… Ну, вы поняли.
Я отвожу взгляд, застыдившись того, как самоуверенно прозвучали мои слова. Будто я претендую на то, что это я залечила его душевные раны. Те раны, которые до меня не поддавались никакому лечению в принципе. Раны, которые он прятал даже от самых близких, чтобы… не ранить их.
Прерывая наш диалог, ко мне подлетает Ками:
– Мамочка, можно я ещё побегаю?
– Только по тротуару! – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. – Хорошо, что здесь запретили гонять самокатчикам.
– Да, – рассеянно бросает Амина, пробегаясь пальцами по волосам.
– Ну, мы тогда, наверное, пойдем? Кажется, опять дождь собирается.
– Похоже на то. Вас подвезти? – встряхивается Амина. – Мой водитель где-то неподалеку.