Первый бой
Я сидел на краю скамейки в раздевалке. Плечи слегка сгорбил под тяжестью ожиданий. Комната погружена в полумрак, лишь тонкая полоска света пробивалась сквозь щель в окне. Я закрыл глаза, делая глубокие, размеренные вдохи.
В сознании проносились образы. Прохладные улицы Москвы. Жесткий ковер спортзала. Изможденные, но довольные лица товарищей по команде после изнурительных тренировок. Я вспомнил слова Степаныча:
— Виктор, ты не просто борец. Ты — стальной кулак. Каждый твой бросок — это удар молота, каждая победа — триумф.
Неплохо. Эти слова придали сил. Правда, сейчас они ощущались как тяжелый груз на плечах.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. То ли от прохладной комнаты, то ли от ответственности.
Открыл глаза и посмотрел на руки. Кисти спокойны. Правда, внутри все равно бушует буря эмоций.
— Я готов, — прошептал я и подошел к зеркалу. — Я готов.
Постарался, чтобы в голосе звучала стальная решимость, но где-то глубоко внутри таилась крошечная искра сомнения, которую я отчаянно пытался погасить.
В другом крыле отеля Мигель Падрон нервно расхаживал по своей комнате. Яркий солнечный свет заливал помещение, напоминая о родных Канарских островах, но это лишь усиливало чувство неуместности, которое испытывал Мигель.
Его руки слегка дрожали, когда он остановился перед зеркалом. «Что я здесь делаю?» — пронеслось в его голове. Участие в чемпионате мира по самбо казалось какой-то нелепой ошибкой. Он — борец луча канария, искусства, передававшегося на его островах из поколения в поколение. Но здесь, в Тегеране, это казалось чем-то чужеродным, почти нелепым.
Мигель закрыл глаза и глубоко вдохнул. В его воображении возник образ родной терреры — круглой песчаной арены, окруженной криками болельщиков и шумом океана. Он почти чувствовал песок под босыми ногами, соленый бриз на коже.
«Я — песок и ветер Канарских островов», — прошептал Мигель, его голос дрожал от волнения и решимости. «Я несу с собой дух моего народа, силу моих предков.»
Открыв глаза, он увидел в зеркале другого человека — не испуганного новичка, а гордого представителя древнего искусства борьбы. Страх все еще был там, где-то глубоко внутри, но теперь его затмевало чувство миссии, почти священной обязанности показать миру красоту и силу луча канария. Мигель почувствовал в себе сокрушительную решимость одолеть врага.
Они встречались еще раньше, на открытии турнира. Церемония открытия чемпионата полна помпезности и торжественности. Спортсмены из разных стран выстроились в ряды, красочные флаги развевались над их головами.