Музыкальное выступление с персидскими песнями и мотивами. «Аваз-э дашти», классическое иранское пение.
Потом оркестр исполнил бравурные марши. Похожие на военные. Да, точно. Я слышал, что шах предпочитает слушать мелодии типа военных. Настраивающие на боевой лад. Мне понравилось.
Затем объявили уже о начале соревнований. Борцы остались здесь. В этом зале побольше. Мы пошли в другой.
А вот тут уже все пошло по-деловому. Быстро, но без суеты. Чувствовалось, что организаторы хорошо подготовились.
Быстро прошли перекличку. Затем взвешивание. Уже контрольное. До этого взвешивание проводили в гостинице. Предварительно.
Сразу после этого огласили и раздали списки участников. Толстолобиков что-то сильно разволновался.
— Ничего не могу понять, — пожаловался он. — Что за шум? Еле разобрал, кто там у меня. Ты же уже знаешь?
Рядом стоял Бондарев. Он тоже напряженно прислушивался. И тоже так ничего и не понял.
— Черт его поймет, что он там болтает, — согласился здоровяк. — Не слышно.
Я кивнул Диме. Конечно. Жеребьевка уже прошла. Предварительно я знал, с кем мне предстоит бороться. Некий Мигель Падрон из Испании.
Был жаркий июльский день, когда 23-летний Мигель Падрон, разочарованный футболист из Мадрида, впервые ступил на песчаные пляжи Тенерифе. Он планировал провести две недели, отдыхая и переосмысливая свою жизнь. На третий день отпуска, прогуливаясь по набережной в Санта-Крус-де-Тенерифе, он услышал возбужденные крики толпы, доносящиеся из близлежащего парка.
Заинтригованный, Мигель подошел ближе и увидел круглую песчаную арену — терреру, окруженную сотнями зрителей. На арене два мощных мужчины, одетые только в простые хлопковые шорты — калзончильо, кружили друг вокруг друга, как танцоры в странном, напряженном танце.
Мигель наблюдал, затаив дыхание, как борцы сближались, хватали друг друга за шорты и плечи, пытаясь вывести противника из равновесия. Внезапно один из борцов выполнил молниеносное движение, и его соперник рухнул на песок под восторженные возгласы толпы.
— Что это за спорт? — спросил Мигель у стоявшего рядом местного жителя.
— Это луча канария, сынок. Наша традиционная борьба. Она у нас в крови уже тысячи лет, — с гордостью ответил пожилой канарец.
Мигель не мог оторвать глаз от поединков. Он провел на террере весь день, впитывая каждую деталь: звук босых ног, скользящих по песку, напряжение мышц борцов, тактические паузы между атаками. Когда солнце начало садиться, Мигель понял, что нашел нечто особенное.
Вернувшись в Мадрид, Мигель не мог выбросить из головы луча канария. Он вернулся к тренировкам в своем футбольном клубе третьего дивизиона, но что-то изменилось. Каждый раз, когда он выходил на поле, он чувствовал, что чего-то не хватает.