Когда полковник ушел, я еще некоторое время оставался в опустевшем конструкторском бюро, глядя на разложенные по столу чертежи боевых машин. В тишине помещения отчетливо тикали большие настенные часы в деревянном корпусе. Наследие дореволюционных времен.
Будущее страны обретало новые очертания. Те самые машины, которые в моей прежней реальности появились слишком поздно, в разгар войны или даже после нее, теперь создавались загодя, с продуманной системой унификации и взаимодействия. Время работало на нас.
Я собрал бумаги в портфель, выключил лампу и направился к выходу.
После совещания, проводив Филатова, я задержался в временном кабинете. Достав из кармана личную записную книжку в потертом кожаном переплете, раскрыл на странице с набросками реактивной системы залпового огня. Моя «Катюша», одно из самых грозных советских оружий будущей войны, пока существовала лишь в этих схематичных рисунках и в моей памяти.
Организовать «случайное изобретение» оказалось непростой задачей. Еще полгода назад я начал действовать окольными путями. Подбросил нескольким талантливым артиллеристам разрозненные идеи о многоствольных системах, в разговорах с военными упоминал о перспективах реактивного оружия, даже организовал перевод статей немецкого инженера Сандера о ракетных экспериментах.
Работа с Лужковым стала кульминацией этой многоходовой комбинации. Я «случайно» познакомился с ним на технической выставке, заинтересовал своими туманными намеками на возможность создания мобильной реактивной артиллерии, а затем снабдил его через третьи руки расчетами по баллистике и стабилизации снарядов. Все это выглядело так, будто талантливый артиллерист сам пришел к революционной идее.
Теперь, когда «Катюша» получила официальную поддержку, никто даже не подозревал о моей направляющей руке. Военные гордились «своим»» изобретением, конструкторы были увлечены новым проектом, а я… я знал, что этим спасаю тысячи жизней советских солдат в грядущей войне. История менялась, следуя моим незаметным указаниям.
Я захлопнул блокнот и спрятал в карман. Пора заняться другими проектами.
Тягач
Полигон Горьковского автозавода встретил нас промозглым апрельским утром. Серое небо нависало так низко, что, казалось, можно коснуться свинцовых туч рукой. Ночной дождь превратил грунтовые дороги в раскисшее месиво из глины и талого снега. Идеальные условия для проверки проходимости тягача.
Я стоял на небольшом возвышении, поднял воротник пальто, защищаясь от пронизывающего ветра. Рядом переминались с ноги на ногу военные представители из наркомата обороны.