— Ну, теперь версты три пройдете нормально. А там будет развилка — держитесь правой стороны. Слева там трясина, даже в мороз не застывает.
В благодарность за помощь механики показали лесорубам устройство машин. Особенно их заинтересовал дизельный двигатель «Полета-Д».
— Надо же, — цокал языком Береза, разглядывая топливную систему. — И керосином может работать? А мы тут с бензином мучаемся, его не достать совсем.
Прокопий Савельич долго жал нам руки на прощание:
— Будете обратно ехать — заворачивайте. У нас тут зимовье хорошее, всегда приютим.
Когда тронулись дальше, Варвара сказала, глядя в заиндевевшее окошко:
— Знаешь, а ведь без них мы бы точно застряли. Да еще с ранеными…
Я молча кивнул.
После встречи с лесорубами дорога пошла через низкий ельник. Несмотря на мороз, местами из-под снега проступала черная болотная вода.
— Правее держи! — крикнул Травников, сверяясь с картой. — Тут должен быть старый санный путь.
Впереди «Форд» вдруг резко осел задним колесом. Только быстрая реакция американца спасла машину от опасного крена.
— Stop! Stop! — замахал он руками следующим за ним.
Пришлось остановить всю колонну. При осмотре выяснилось, что под снегом скрывался провал в старой гати. Бревна прогнили и не выдержали веса груженой машины.
— Придется обходить, — вздохнул Руднев, промеряя шестом глубину трясины. — Здесь метра два глубины.
Варвара, сверяя показания приборов, вдруг встревожилась:
— Леня, у нас масло уходит. Видимо, от тряски где-то появилась течь.
Звонарев, морщась от боли в простреленном плече, помогал Велегжанинову осматривать двигатель. Трещину в масляном картере нашли быстро, но ремонт требовал времени.
Тем временем итальянцы пытались помочь «Форду». Марелли, забыв о ране на голове, азартно командовал:
— Più a destra! Diritto! — и тут же переводил на ломаный русский: — Правый, правый! Прямо!
К трем часам дня мы выбрались наконец на более-менее твердую дорогу. Но зимний день уже клонился к закату, а до Грязовца оставалось еще не меньше десяти верст.
— Надо решать, — сказал я, собрав всех водителей. — Либо рискуем идти в темноте, либо ночуем в Грязовце, а утром уже в Вологду.
Джонсон первым высказался за ночевку:
— Too dangerous. Night, swamp, cold… — он красноречиво покачал головой.
Его поддержал Марелли:
— Si, si! Notte molto pericoloso!
Решающим стало мнение фельдшера, сопровождавшего раненого Прохорова:
— Ему нужен покой и теплая постель. Да и остальным раненым тоже.
До Грязовца добрались в сумерках. Городок встретил нас огнями керосиновых фонарей и дымками из печных труб. Председатель райисполкома Сухоруков, заранее предупрежденный о нашем прибытии, уже организовал размещение.