— Мирабель и Розалин говорят, что ты кричала на них и выгнала, — его голос холоден, как лёд. — Это правда?
Надежда умирает так же быстро, как родилась.
— Они рылись в моих вещах, Драксен, — голос дрожит. — Разбрасывали платья, украшения, личные вещи! Что я должна была делать?
— Принять их с достоинством, как подобает первой жене, — отрезает он. — Они теперь часть нашей семьи, Илория. Тебе придётся научиться с этим жить.
— Семьи? — я не верю ушам. — Какой семьи, Драксен? Ты привёз двух незнакомых женщин и объявил их своими жёнами без всякого предупреждения. Думаешь, я просто приму это?
Взгляд ясный. Это не порок. Он будто действительно решил так. И тёмная магия ни при чём…
— Я ожидаю от тебя послушания, — его голос понижается до опасного шёпота. — Я дал тебе пять лет, Илория. Пять лет, чтобы доказать свою ценность как жены. И что я получил? Пустую колыбель и постоянные извинения.
Каждое слово как удар кинжала. Я отступаю, прижимая руку к животу, где растёт наш ребёнок. Ребёнок, о котором он не знает и о котором сейчас я не смею сказать.
— Я любила тебя, — выдыхаю я. — Всё, что я делала, я делала из любви.
— Любовь, — он почти выплёвывает это слово. — Любовь не даёт наследников, Илория. А они мне нужны. Все остальные советники короля уже имеют продолжение своих родов. Все, кроме меня. Ты представляешь, как это выглядит? Как я выгляжу?
— Так вот в чём дело? — горечь переполняет меня. — Твоя репутация? Гордость?
— Не только, — он качает головой. — Дело в будущем. В наследии. В том, чтобы оставить что-то после себя.
— И для этого нужны они? — я не могу сдержать презрения в голосе.
— Для этого нужны дети, — отрезает он. — Которых ты мне не дала.
Мы стоим, глядя друг на друга через пропасть, которая за один день стала непреодолимой. Я не узнаю человека передо мной. Куда делся Драксен, который шептал мне слова любви? Который обещал вечность?
— После такого неуважения к моим новым жёнам, — наконец произносит он, — я вынужден наказать тебя, Илория.
Я вскидываю подбородок, готовясь к чему угодно.
— Я не приду к тебе сегодня ночью, — его голос бесстрастен. — И завтра тоже. Возможно, это даст тебе время подумать о своём поведении. Твои шансы подарить мне наследника и так ничтожны. Не стоит уменьшать их упрямством.
С этими словами он разворачивается и выходит, оставляя меня одну среди разбросанных вещей и разбитых надежд.
Я стою неподвижно, пока его шаги не стихают в коридоре. Потом медленно подхожу к окну и смотрю на сад, тонущий в сумерках. Где-то там, за стеной деревьев, начинается большой мир. Мир, в котором нет Драксена с его холодными глазами и жестокими словами. Нет наглых близняшек, разрушающих всё, что мне дорого.