Позже с ними разберутся.
Позже.
Сейчас я стояла перед Сердцем и чувствовала, как связь становится мягче. Не исчезает. Просто перестаёт тянуть.
Рейнар коснулся моего запястья.
— Больно?
— Нет.
— Правда?
— Правда.
Он посмотрел на меня так, будто всё ещё не верил, что можно обойтись без потери.
Я переплела наши пальцы.
— Я здесь.
Он закрыл глаза.
— Да.
— И вы здесь.
— Да.
— И если снова решите ради заботы запереть меня в комнате…
— Марта меня отравит отваром?
— Я думала о подушке, но ваш вариант страшнее.
Он тихо рассмеялся.
Усталый, живой смех прокатился по пещере, и Сердце ответило мягким золотым всполохом.
Мы вышли наверх под утро.
Грейнхольм встретил нас не тревожным колоколом, не шёпотом, не холодом.
Запахом хлеба.
Я не сразу поняла. Потом увидела: на кухне горел очаг, Марта, хотя только что была в пещере и угрожала людям скалкой, каким-то чудом успела приказать поставить тесто. Или оно поднялось само. В этом доме теперь уже трудно было сказать.
Слуги собрались в зале. Тави стоял у двери в пледе, с деревянной лошадкой в руках и Горошиной на плече. Пыльный дух выглядел так, будто его положение официального защитника наследника было утомительным, но почётным.
Когда Тави увидел Рейнара, он бросился к нему.
Не быстро — ещё слабый. Но сам.
Рейнар опустился на колено, и мальчик обнял его за шею.
— Ты вернулся, — сказал Тави.
— Вернулся.
— Лиа тоже?
— Тоже.
Тави посмотрел на меня.
— Ты не умерла.
— Я обещала лошадке.
Он кивнул очень серьёзно.
— Она сильная.
— Теперь я знаю.
Нерис стояла в стороне.
Мокрая, бледная, чужая в этом доме. Но уже не спрятанная за чужой ложью. Я подошла к ней.
Она сжала руки.
— Что теперь будет со мной?
Хороший вопрос.
Я не знала.
Наш род ждали долги, скандал, суд, письма, объяснения. Нерис — собственная вина. Меня — тоже. Простить её за один день было бы ложью, а я слишком устала от лжи.
— Теперь, — сказала я, — ты будешь говорить правду. Долго. Много. Неприятно. Потом посмотрим.
Она кивнула.
— Я заслужила хуже.
— Не начинай соревноваться в страдании. В Грейнхольме слишком много участников.
Она вдруг всхлипнула и рассмеялась одновременно.
Я не обняла её.
Но взяла за руку.
На секунду.
Пока этого хватало.
Кайр Норн сам отдал Рейнару связку ключей управляющего.
— До решения суда, милорд.
Рейнар взял ключи.
Посмотрел на них.
Потом вернул один.
— Хозяйственные книги утром принесёшь в южные покои. Все.
Кайр замер.
— Вы оставляете меня?
— Под надзором. Без права подписи. И с обязанностью говорить правду раньше, чем ложь станет удобной.
Марта буркнула:
— И пусть сначала кухонные счета исправит. Там свинство.