В своё время я раздумывал над тем, стоит ли сохранять ему жизнь. Тогда ещё отношение к увеченному особисту было чисто Бойловское: инструмент. Полезный, но для оригинального злодея — несколько раздражающий. Мортимер мешал скрывающемуся принцу, который мечтал побыстрее «вернуть своё» . Сдерживал, уговаривал не торопиться, старался удержать от излишне рисковых или чересчур спорных решений.
Возможно Морта не было в визуальной новелле именно потому, что Бойл позволил ему умереть. Этого я не узнаю. Но сам решил подлечить старика по-максимуму. Целый отпуск потратил на то, чтобы убрать из его тела все остаточные следы повреждений от тёмных артефактов, какие смог. Ещё жизненной силы в него влил аж из трёх Алых Сфер. На каждую из таких в Империи тратили по два десятка смертников, и стоили эти штуки очень больших денег.
Делать это всё приходилось в глухомани, потому что ритуалы Чёрной Магии были довольно «громкими» . К сожалению, полностью исцелить старика не вышло: его очень качественно пытались убить, используя проклятое оружие. Плюс раны не были обработаны вовремя.
Именно из-за важности своевременного начала лечения и вывода из организма всякой гадости, жрица, что прибыла вместе с отрядом рыцарей и магов, сразу начала моё исцеление. Которому пришлось сопротивляться, чтобы получить больничный. Это тоже принесло некоторые последствия.
Если бы не демоническая скверна, то жрецы бы объяснили сложность исцеления мощью чернокнижника, особо паскудным проклятием, и так далее, и тому подобное. Но так как тут у нас фигурировал демон, то тяжесть вывода скверны была объяснена мощью твари преисподней, что логично. И тут у нас довольно тонкий момент: сильный чернокнижник — это плохо, а вот сильный демон в мире смертных — страх и ужас. Сильно растекаться мыслью по дереву не буду, просто скажу, что насколько продавший душу считается хуже жреца-праведника, настолько демон хуже любого, самого ублюдочного чернокнижника. Тут я, скорее всего, даже преуменьшаю.
Одержимого я порубил в самом начале превращения: глаза перестраивались, но тело ещё оставалось человеческим, а крылья не успели воплотиться. По трупу можно было уверенно утверждать только о факте одержимости, но не о силе адской твари. Вот жрецы и отталкиваются от скверны в моей ране. От того, насколько сложно её вывести. Я же им мешаю.
Как уже говорил раньше: взять от ситуации нужно максимум. Слава рыцаря, в одиночку вырезавшего ковен (пусть и не полный), и сразившего сильного демона — то, что надо. Победа над степняками принесла мне известность, но только из-за участия в том деле Её Высочества, в роли спасённой девицы. А вот чернокнижники и адская тварь уже по-настоящему значимое деяние.