— Так ты думаешь, бриллиантовые знаки Владимира I были вручены из-за этого? Смешной такой. ПапА еще не знает о нам сближении, хотя и чувствует. Но он и не стал бы именно их давать за это.
— Да? — скептически спросил он, все еще не веря своей возлюбленной.
— Послушай, — засмеялась она, — не всем дано от бога вести розыск. А по поводу сближения. Я более чем уверенна, что папа еще точно не знает. Даже мама сегодня удивилась, а ведь мы, женщины, к этому очень чутки.
Не хотела тебя говорить, чтобы ты не возгордился. Когда сегодня тебя не было, папА произнес целую хвалебную речь о твоих достоинствах сыщика и сотрудника жандармерии.
— Мгм, — застеснялся Константин Николаевич, — я вроде бы и ничего такого не делаю. Так, обычно служу.
— Вот и папА так сказал. Когда тебя нет, все делают вид, что бешено работают, но ничего не делается. Приходишь ты, вроде бы ничего не делаешь. А злоумышленники ловятся, украденное возвращается. Это очень видно со стороны.
Мария лукаво посмотрела на князя.
Что сказать? Вроде бы так.Он только вздохнул и покрепче ее прижал, как бы не желая ее потерять.
Так в теплом молчании они дошагали до новой квартиры Ковалевой, бывшей теперь ей тюрьмой. Жандармы их, конечно, молча пропустили, не смотря на позднее время. Высокопоставленная пара не спешно вошла в комнаты.
При их виде Анюта смирено встала. При чем так смирено, что князь сразу понял — опять играет, мерзавка. И сказал о другом, о чем пока не хотел говорить:
— Завтра, Анюта, Андриан по прозвищу Два Пальца будет арестован и уже никогда не выйдет из тюрьмы. Это я говорю тебе, как высокопоставленный сотрудник жандармерии.
— Ой, хорошо бы! — на лице Анюты ярко появилось искреннее облегчение, как будто тяжело больному вдруг сообщили, что диагноз ошибочный и она полностью здорова. Потом она спохватилась:
— А он точно будет посажен в тюрьму? А то вы знаете, какой Андриан страшный. Ему убить человека ничего не стоит. Однажды без всякой причины он пообещал, что я рожу от его ножа. Это было очень страшно!
Анюта осеклась, поняв, что она через чур многое сказала его сиятельству.
— Ты из-за этих угроз до сих пор молчишь? — догадливо сказал князь. Наивная, не она первая и даже не десятая в его следовательской практике. Как будто этого мерзавца это остановит.
Она посмотрела на него и уныло кивнула. Потом спохватилась, потянула старую песню про мочало: мол, я ничего не делала, ничего не видела. И вообще только вчера родилась на белый свет и до сих пор в пеленках.
Про родилась и про пеленки Константин Николаевич, конечно, в голове придумал. А так он уже понял, что первое шоковое чувство у Ковалевой прошло и выдавливать из нее признание будет невозможно. Ну и ладно! Первые эмоции, самые искренние и правдивые, она показала. Князь и его жена их видели. Попробуй-ка теперь откажись, ведь светлейший князь и великая княгиня четко все видели и поняли!