Думала о своей будущей жизни и Елена Федоровна и в итоге своих размышлений она решила придти к такому поступку, который был неожиданен не только для ее мужа князя Долгорукого, но и для императора Николая и его старшей дочери.
Она лежала в больнице почти год. Князь, ее муж, платил щедро, здоровье восстанавливалось медленно, куда торопится?
Но вот из больницы Николай Федорович Арендт ее выписал, с категорическим запретом нигде и никогда не заниматься интимной жизнью. А Елена Федоровна сразу же отправилась в Зимний Дворец к названному отцу, где заявила о твердом намерении уйти в монастырь.
Император Николай, остро осмотрев на нее, задал лишь один вопрос:
— Как на это смотрит благоверный муж?
Ответ его ошеломил. Оказывается, она и не думала его спрашивать!
Молодая женщина пояснила:
— Милостивый государь! Муж мой, князь Константин Николаевич очень добр и мягок, но он не видит мое место акромя кухни и церкви. Я же так не считаю.
— А? — удивился Николай, который, честно говоря, как и любой мужчина того времени, не видел. Ну если только еще семейной постели и воспитании детей, — и чем же ты хочешь еще заняться, милая девочка?
— Государь, — настойчиво продолжила Елена Федоровна, — на кухне пусть занимается кухарка, блудом тоже есть кем заниматься. Раньше я считала, что главным образом моя роль ограничивается в рождении и воспитании детей. Но после неудачных родов гоф-медик Николай Федорович сказал, что я уже никогда не смогу заводить детей. И зачем тогда я еще нужна в семье. А ведь муж мой еще молод и крепок, он может заводить детей, если появится другая жена, а?
— Гм! — задумался Николай Павлович. Он ведь тоже также думал и не видел семьи без кучи детей. Задал вопрос: — а почему обязательно монастырь? Я выделю Романовой-Долгорукой отдельное поместье из дворцовых земель.
Елена Федоровна досадливо вздохнула. Мужчины, конечно, умны и понятливы, но иногда бывают такими тупыми. Попыталась намекнуть:
— В сложившейся обстановке, я не вижу другого выхода, кроме как ухода в монастырь. Мне — молится и согревать бессмертную душу светом ЕГО, мужу моего взять еще одну официальную жену, ведь уход в монастырь церковью приравнивается уходом из светской жизни и позволяет оставшемуся супругу венчаться еще раз.
Император окончательно понял, что хочет сделать его воспитанница. В эту эпоху, когда дети были не только символом абстрактного будущего, но и базой безбедной жизни, она решила убрать себя, как формальное препятствие. Ведь надо не только родить детей, необходимо еще, чтобы они были в официальном браке. А старая жена, которая и сама рожать не может и мешает появится новой законной супруге, является лишь досадной помехой.