— Свет есть? — несколько непонятно спросил князь. Прохоров, однако, его понял, протянул найденную в избе небольшую лампадку.
«Явно с красного угла взяли, из под икон, — не злобливо подумал Константин Николаевич, — креста на них нет».
Впрочем, светлый Бог и грязные, темные бандюги совершенно не связывались не только у нерелигиозного попаданца XXI века, но и более верящих в Христа аборигенов. Никто даже не поморщился.
И потому Долгорукий без паузы зажег фитиль лампадки и полез в подполье. Эту странность он раскопает сам!
— Ваше сиятельство! — сразу немедленно ожил ротмистр Балашов, — куда же вы пошли? Туда пока нельзя!
Он хотел сказать, что на эту рискованную вылазку есть простые жандармы, которых хотя и жалко, но это их обычная жизнь. А вот если хотя бы ранят и даже, не дай Бог, убьют следователя самого императора всероссийского, дай ему Всевышний долгих лет жизни, то и для него самого, и всех остальных не только карьера накроется, но и спокойная жизнь будет под вопросом.
Но князь уже скрывался в подполе, прямо под клинки бандюг, и ротмистр, негромко, но грязно выругавшись, полез следом за высокопоставленным начальником, насколько храбрым, настолько и бестолковым.
Напоследок он, правда, еще успел дать коротких отрывистых приказов, откоторых жандармы ожили, и стали готовится за Балашовым туда же в подполье.
Похоже, торопливость князя стала неприятной неожиданностью не только для ротмистра, но и для Крапивина. Во всяком случае, он не успел даже дать команду приготовиться к бою, как следом за ним по узкому, длинному лазу уже ввалился в подполье первый преследователь.
Константин Николаевич, а это был, естественно, он, легко «поймал» на клинок молодого «шестерку», который толи по грозному приказу пахана, толи по собственной глупости нахрапом полез на него.
Отшвырнув назад уже труп, князь потеснился в сторону, давая пролезть ротмистру. А уж тот помог остальным.
В небольшом замкнутом помещении подполья и так было тесно, а с появлением жандармов и мышке не было возможности проскользнуть.
Крапивин понял, что еще чуть-чуть и их элементарно задавят, даже без оружия. И надо, говоря языком XXI века, перехватывать инициативу.
С диким отчаянным криком он бросился на князя, логично вычислив в нем старшего жандармов. И не с пустыми руками полез. В них у него как-то враз появился большой мясницкий нож, с которым он хотел князя зарезать или, как минимум, напугать.
Константин Николаевич к этому был готов. Любой зверь, прижатый к стенке, дичает, храбреет. И даже мирный лось легко поднимает на рога волка. Уходить уголовникам было некуда, а к розыскным структурам идти сдаваться было не с руки, если вспомнить следы ограбленного. Оставалось только в рукопашный бой и на прорыв. Или в большинстве на каторгу, а кое-кто в пеньковую петлю.