Я и положила в шкатулку подарок Грегори – бриллиантовую подвеску. Она была очень красивая, ободком шла по шее и красивой лесенкой «стекала» на грудь. И вдруг поняла, что не нужны мне никакие развратные сорочки.
Я надела эту подвеску, и больше ничего. Сверху накинула домашнее платье-халат. И пошла в комнату Грегори.
Меня он, кстати, поселил довольно далеко от себя. Представляю, как шепталась прислуга!
Я толкнула дверь: не стучать же в комнату собственного мужа! Дверь была не заперта, и я вошла. Покои мужа состояли из спальни, небольшой гостиной и кабинета. У него был отдельный кабинет, но здесь, видимо, был ещё один для того, чтобы можно было поработать в тишине перед сном.
И вот из этого кабинета, из-под закрытой двери, лился мягкий свет.
Я подошла и толкнула эту дверь.
Грегори сидел за небольшим столом и что-то писал. Он поднял голову. Глаза его удивлённо распахнулись.
– Катрина? Что-то случилось? – спросил он.
– Случилось, – добавив в голос драмы, произнесла я, причём от волнения, наверное, голос у меня слегка охрип, – большая трагедия случилась.
– Что? – Грегори поднялся из кресла. – Что-то с ребёнком?
И в голосе его была искренняя тревога.
– Случилось то, что я забыла сказать тебе самое главное.
Я сделала несколько шагов и подошла к нему близко-близко, так, что, вдохнув, я почувствовала снова этот грозовой запах, который для меня был таким родным. И почему-то именно это и придало мне решимости.
На мгновение его лицо окаменело.
– Грегори, – сказала я, глядя снизу вверх, пытаясь заглянуть ему в глаза. – Грегори, я люблю тебя.
Я сбросила халат с плеч, оставшись только в том, что надела, когда приняла решение пойти соблазнять собственного мужа.
Какое-то время он смотрел мне в глаза и молчал.
Я подумала: «Неужели мне сейчас придётся спешно натягивать халат и бежать по коридору обратно?»
И, видимо, с этими мыслями что-то отразилось у меня на лице.
– Повтори, – глухим дрогнувшим голосом сказал он.
– Я люблю тебя, Грегори, – повторила я и с отчаянием крикнула: – Люблю!
И после этих слов меня подхватили на руки, захватили в плен мои губы, и всё вокруг исчезло. Остались только мы – он и я.
Я даже не заметила, как мы переместились в спальню. Сначала всё произошло очень быстро. Но потом со словами «Прости, я не смог себя сдержать» он начал снова целовать меня – медленно, тягуче, так, что время перестало иметь значение, как и всё остальное. Удовольствие накатывало волной, голова кружилась от поцелуев.
И когда солнце стыдливо заглянуло в окно, мы всё ещё не спали.
***
Проснувшись, вероятно, уже ближе к обеду, я обнаружила, что я в кровати одна, но, заметив, открытую дверь на балкон, увидела, что Грегори там. Вышла сама… и остановилась, потрясённая, а Грегори, не менее удивлённый, спросил: