— Решать тебе.
— Но ты не будешь вмешиваться?
— Я же клятву дал, — Рагнар почесал Вишню за ухом. И поток силы увеличил. — Как я могу нарушить клятву? Это нехорошо.
Хиль хихикнула. Бросила взгляд на часы и сказала:
— Тогда пойду переоденусь, что ли. И заплестись опять же надо. Негоже на такое серьёзное мероприятие растрёпанною ходить. Что люди подумают?
— Вот же, — пробурчал Рагнар, отпуская Вишню. – Главное теперь, чтоб они там не вздумали геройствовать. Скоро всё закончится.
— Р-ря, — Вишня пасть приоткрыла и хвостом качнула, точно раздумывая, стоит ли верить.
Зинаида проснулась от сопения. Сопели в ухо. Левое. Она удивилась, кто это? А потом принюхалась и поняла. Тумилин. Кто ж ещё? Только от него могло так сладко и приторно вонять дорогим парфюмом.
Так, откуда взялся Тумилин?
И его парфюм?
И вообще, что случилось? Она попыталась вспомнить. Голова вдруг вспыхнула болью, и та растеклась по телу вязкой жижей. Ну уж нет.
Она…
Сидела.
Во дворе. Наблюдала за Рагнаром, который всё никак не мог оставить в покое несчастный забор. Ходил вдоль него влево и вправо, и опять. Ещё бормотал что-то под нос, то ли шаги считал, то ли будущие траты. А Зинаида смотрела и думала о том, что переезжать придётся.
Наверное.
В другой мир.
А ей не хочется.
Или хочется?
Если бы просто в путешествие, скажем там, на экскурсию или даже каникулы, то она бы с радостью. А вот чтобы насовсем… тут в соседний город насовсем переезжать страшно, не то, что в другой мир. Зинаида же всегда была трусихой.
И кроме того, у неё дети.
Она не только за себя решить должна. А как решить? Вдруг им будет лучше там? Или наоборот, тут? Вдруг их там… на магию разберут? Нет, если серьёзно, она же Рагнара два дня знает. А уже верит, как себе.
Тихий стон повернул мысли в нужное русло.
Она сидела.
Думала.
Рагнар ворчал, что земли мало и, если ставить нормальный забор, то солнце на участок не попадёт. И вот что в его представлении «нормальный забор»?
Алекс дразнил помидоры, Хиль пыталась играть с Вишней, швыряя ей палку. Вишня проводила палку взглядом, потом поворачивалась к Хиль. И на морде появлялось выражение растерянное и несчастное, поэтому Хиль бежала за палкой сама, чтобы снова показать, как надо.
Почему-то возникло даже чувство, что Вишня насмехается.
Не зло, нет, скорее… шутит?
Зинаида ещё поставила себе узнать, есть ли у нежити чувство юмора.
А потом? Там, во дворе, Тумилина не было. Теперь же вот, лежит, пыхтит и даже похрапывает тоненько, жалобно.
Или это стон?
Что же всё-таки произошло?
Так… она сидела. Смотрела. Размышляла. Потом вытащила кольцо. Камень был таким тёплым. Искорки плясали, рвались на волю, и Зинаида подумала, что если у неё хватило сил оживить помидорные кусты, то неужели она с камнем не справится?