Вежливый.
— Осторожно, тут корни торчат.
— То есть, она пытается обмануть тебя, а ты – её?
— Нет. Я обмануть не пытаюсь. Если бы она сдержала слово, я бы и её отпустил.
— И не искал бы?
— Нет.
— И мести… тебе ведь есть, за кого мстить.
— Есть, — согласился Рагнар. – Но я тут предсказание получил, а к таким вещам надо относиться серьёзно. Кроме того, я уже вырос из того возраста, когда считают, что месть должна быть совершена непременно собственной рукой.
Зинаида ничего не поняла.
— И что мы будем делать?
— Ждать.
— Чего?!
— Не знаю. Того, что произойдёт сегодня.
— Уверен, что произойдёт?
— Да. Она могла бы уйти сейчас. И она это знала, когда шла договариваться.
— И могла бы собрать пожитки, но вместо этого попросила отсрочку, — протянула Зинаида. Перстень лежал в кармане, он всё ещё был тёплым. И вовсе не потому, что она его согрела. Нет, он сам источал жар, как будто полежал на солнце. – До завтрашнего дня… и значит, сегодня?
— Сегодня.
— Рагнар, вот мне очень хочется тебя чем-нибудь стукнуть, — она не стала высвобождать руку. – А ещё наорать. Или сделать какую-нибудь пакость.
— Только не проклинай.
— То есть, стукнуть можно?
— Если тебе станет легче.
— Не станет. Я вообще против насилия. Хотя иногда, наверное, можно и исключение сделать. Не для тебя, но для неё… она ведь всю жизнь врала. И продолжает. И… и она действительно убила свою дочь?
— Вероятно.
— То есть, в этом ты ей веришь?
— Сложнее всего распознать ту ложь, которая почти правда. Мороженого хочешь?
Переход был резким. Зинаида даже споткнулась. Они о ведьмах говорили, о драме, а он тут с мороженым. И Рагнар пояснил.
— Просто мне вчера понравилось. Мой повар такого не делает. Он несколько, как бы это выразиться, старомоден. Но отлично готовит паштет из гусиной печени. И пирог с живыми дроздами.
Зинаида моргнула, попытавшись представить. Потом поинтересовалась:
— Зачем?
— Во времена его молодости это очень впечатляло гостей, когда пирог выносят, разрезают, а из него вылетают дрозды.
Почему-то представились напуганные до одури птицы, которые мечутся и выражают свой ужас материально. И это выражение падает на наряды дам, шляпы кавалеров.
— Пожалуй, я не хочу пробовать пирог с живыми дроздами, — сказала она и добавила. – С другими птицами тоже. С живыми.
И тотчас вспомнила, с кем разговаривает, а заодно уж Вишню.
— И с мёртвыми тоже, если они будут летать там и вообще. Я птиц предпочитаю жареными. Или запечёнными. Или вареными. Главное, чтоб сбежать не пытались. А то еда, которая пытается проявлять независимый характер, она как-то… негативно сказывается на аппетите. Но от мороженого не откажусь.