Голос бога стал вдруг холодным, и Вейдэль ощутил, как в зале потемнело, и со всех сторон на него надвинулся первородный ужас — безумие ледяной бездны.
— Я знаю, Великий! — пролепетал Вейдэль, чувствуя себя ничтожеством. — И никогда не думал роптать на тебя. Смерть Мелиссы — только моя вина. И моих врагов!
— Не твоих, — поправил Молох. — Наших! Моих! — бог не торопясь прошёлся по комнате и снова остановился перед носферату. — Малдония посмела покуситься на священный город и моих вассалов. Она должна быть уничтожена, — он говорил спокойно и рассудительно, и от этого делалось совсем жутко. — Люди будут наказаны за дерзость и самонадеянность. Я вернулся, чтобы покарать их. И ты станешь моим орудием!
Вейдэль чувствовал, что Молох смотрит на него, но не смел поднять глаз. Его тело стало слабым и едва слушалось его. Казалось, захоти Кровавый, и носферату немедленно рассыплется, превратившись в пыль.
— Посмотри мне в глаза! — велел Молох.
Вейдэль послушно поднял голову. Голубые радужки мальчика излучали холод бескрайних просторов хаоса, и чёрные зрачки были порталами в иные реальности, полные неведомых, чудовищных созданий.
— Ты отомстишь! — проговорил Молох, чуть обнажив в улыбке ровные белые зубы. — Твой враг умрёт! Ничто не остановит тебя, ни одно препятствие не окажется непреодолимым.
При этих словах, несмотря на охвативший его трепет, Вейдэль ощутил радость: теперь он сможет отомстить за смерть жены! Он отыщет Железного Герцога и лично вырвет его сердце! При поддержке Молоха вампиры не могут проиграть. Скоро, очень скоро на головы людишек обрушится справедливое возмездие!
Его мысли перебила речь Кровавого:
— А теперь слушай и выжигай мои слова в сердце! — проговорил бог, и князь носферату почувствовал, как по его спине пробежал озноб: было в чуть изменившемся голосе Молоха нечто, заставляющее обратиться в слух. — Отныне ты — мой Пророк. Ты несёшь мою волю, твоими устами говорю я. Нет для тебя преград, ибо моё могущество — в тебе! Ты соберёшь новую армию и поведёшь её против моих врагов. Они падут, и слава Бальгона не просто воссияет, а ослепит весь мир! Ты воцаришься на троне, и многие народы будут простираться перед тобой. Но ты должен помнить, кто ты, и зачем живёшь, — Молох замолчал, пристально глядя на Вейдэля.
— Моя жизнь — Служение тебе, Великий! — ответил Вейдэль, опуская глаза.
Его била дрожь: никогда он не смел даже мечтать стать Пророком Кровавого! Вернулось ощущение подступившей бездны, но на этот раз к нему примешивалось чувство воодушевления. В Хаосе было нечто величественное, не поддающееся пониманию. Казалось, Вселенная расширяется до невообразимых пределов, и повсюду открываются миллионы холодных, безжалостных глаз существ, родившихся ещё до начала времён.