Он подвел Дарона, Телона и Вейдэля к широкой лестнице без перил, и они начали неторопливо подниматься, пока не очутились перед массивной деревянной дверью, окованной металлическими пластинами. Здесь было светло: в изящных лампах, тихо потрескивая, горело чёрное масло. В воздухе чувствовался аромат благовоний. Фессан пристроил факел в свободную уключину на стене и постучал в дверь. Через мгновение створки бесшумно распахнулись. Фессан жестом пригласил своих спутников следовать за ним. Он толкнул ещё одну дверь, и вампиры вошли в длинный пустой зал, у дальней стены которого стоял невысокий, задрапированный чёрной тканью трон. На нём сидел белокурый мальчик, одетый в облегающий серый костюм, с бледным серьёзным лицом и пронзительно-холодными голубыми глазами.
Вейдэль остановился в недоумении. Он сразу понял, что перед ним Молох, Податель Жизни, Великий и Кровавый, но в голове у него не укладывалось, что бог оказался мальчиком. Конечно, он мог избрать любое обличие, но почему выбрал именно это, чтобы явиться пред ними? Почему не предпочёл поразить образом гигантского огненного чудовища, внушающего ужас и трепет?
Вампир смотрел на мальчика, забыв пасть на колени или как-то ещё выразить покорность, а мальчик вдруг улыбнулся холодной улыбкой, обнажив белоснежные ровные зубы и, поднявшись, начал спускаться с трона.
— Приветствую тебя, Вейдэль арра Грингфельд, — проговорил он, и его голос оказался на удивление мелодичным и вовсе не походил на глас бога, повергающий в священный трепет и заставляющий простираться ниц.
Вейдэль, наконец, очнулся и поспешно опустился на одно колено, склонив голову.
— Прости меня, Великий, что я…
— Вижу, ты удивлён, — перебил мальчик, подходя и останавливаясь шагах в трёх от вампиров. — Не ожидал увидеть такого тщедушного мальца? Думал найти здесь огнедышащего монстра с кривыми когтями, чешуёй и змеями вместо волос?
Вейдэль не знал, что ответить, и потому молчал, чувствуя, что должен оправдаться, испросить прощения, заверить в бесконечной преданности, но ничто не шло на ум, не облекалось в слова.
— Я знаю, что ты верно служил мне, — продолжал Молох, оставаясь неподвижным и устремив глаза на склонённую голову своего слуги. — И знаю о твоей утрате. Но такова жизнь, и даже бессмертные не избавлены от несчастья. Боги даруют величие, но не управляют судьбой. Я не всемогущ и не верну тебе жену. Я не хочу, чтобы ты заблуждался. Я твой создатель, я подарил тебе и ей бессмертие, власть, всё, что у вас есть и было, но сохранить эти дары было только в ваших силах. Я слишком занят, чтобы следить за судьбой каждого из своих слуг. Кроме того, Кровавый жесток. Он требует повиновения и исполнения его воли и не тратит время на заботу о своих слугах, ибо не он служит, но ему. Запомни это, князь!