— Нет и нет, — ответила я. — Мне не нужна ничья безответная любовь.
Эдмунд что-то решал. Он поднялся, снова зажег огонь под котелком и принялся добавлять ингредиенты.
— Но похоже, ты задумала что-то нехорошее.
Он повернулся и одарил меня усмешкой.
У меня не было сил врать и спорить. Да, то, что я задумала, ужасно. Как я ни пыталась гнать от себя эту мысль, где-то глубоко внутри я знала, что это бесчестно, плохо и жестоко. И сейчас рот наполнился горечью от полного осознания того, что я хочу сотворить.
— Да, ты прав. Ничего хорошего.
— Мне это нравится, — неожиданно сказал Эдмунд, чем порядком меня удивил. — Просто хотел удостовериться, что ты понимаешь, что делаешь. А твой план — это твое дело. Детали мне знать не нужно. И еще я должен быть уверен, что Клеа ничего не угрожает.
— Нет. Клеа здесь совершенно ни при чем.
— Хорошо, — сказал маг, — верю. Сейчас ты говоришь искренне.
Он снова усмехнулся.
— Девы, имя вам — коварство. Надо же… Не буду спрашивать, кого ты собралась опоить, хотя и интересно.
— Как ты понял, что напиток не для меня?
Он все же решил мне помочь, это главное. Невозможный человек. Что происходит у него в голове — загадка.
Эдмунд добавлял в котелок ингредиенты и слегка помешивал.
— В этом рецепте важны две вещи, — ответил он. — Первая — магическое искусство. Прошу прощения, что недооценил тебя в этом. Я предполагал, что ты не разобралась в движении пальцев. Есть там один непростой момент.
— Заклинание простое, — с легким раздражением сказала я.
Хочется его чем-нибудь стукнуть, такой самоуверенный. «Не разобралась в движении пальцев». Пфф!
— А второй момент?
— Любовь, — сказал маг. — Это самое сложное. Маг, который колдует, должен нести в своем сердце истинную любовь. Раз заклинание не сработало при совершенной технике исполнения, выводы напрашиваются сами собой. Твое сердце пока не познало любви.
Мне стало обидно. Я бы хотела полюбить. И не моя вина, что… Силан такой, какой есть.
Я внимательно следила за магом. Он с легкостью воспроизвел рецепт.
— Но ты же знаешь, Магда, что напиток, хотя и называется «любовным», не вызывает любовь. Действие его весьма специфично.
— Он вызывает страсть. Я знаю.
Эдмунд усмехнулся, не отвлекаясь от чар. На меня он не смотрел.
— Зелье возбуждает. Тело горит огнем, мысли улетучиваются, кроме одной. У выпившего возникает сильнейшее влечение к тому, кто напиток дал. Это всепоглощающая, мучительная страсть. Горячка, болезнь. Кошмарная замена любви. Стоит действию кончиться, приходит разочарование.
Маг говорил так, будто испытал это на себе. Захотелось узнать подробности. Кто дал ему напиток? Или Эдмунд сам опоил кого-то?