Он остановился, жесткий, сильный, напряженный, как натянутая струна. Ореховые глаза потемнели, стали почти черными, и я утонула в этом омуте окончательно.
Когда я открыла глаза, то долго старалась понять, где же нахожусь. Не было никакой пещеры и каменного алтаря, я лежала на самом краешке кровати в башне замка, укрытая простыней и теплой шкурой. Рядом спал Моран. Он спал агрессивно, захватив все пространство, раскинувшись, словно старался удержаться на плаву в невидимых волнах. Загорелое тело казалось очень темным на фоне белой простыни и неяркого предрассветного отблеска.
Воспоминания о нашей ночи захлестнули меня с головой.
Я тихо вздохнула. Нет. То, что произошло, никакой не сон и не игра воображения, вызванная действием зелья. На моих запястьях явственно проступили следы от стягивавших их ремней — некрасивые лилово-красные пятна.
Прошедшая ночь изменила все. О том, кто я теперь с точки зрения отца, правителя, даже Клеа и всего светлого двора, думать не хотелось. Я отогнала не успевшую растревожить сердце мысль. Если верить тому темному и таинственному существу, я теперь жена Морана.
Прислушавшись к своим ощущениям, постаралась понять, что во мне изменилось. Но, кажется, я осталась все той же Магдой, что и вчера. Странно… Мне казалось, когда я выйду замуж, то буду чувствовать себя совсем по-другому. Стану мудрее и не знаю… какой-то новой Магдой.
Но стоит ли верить обитателю пещеры? Верны ли его слова? Или они изменяются так же легко, как и его вид? А может, он просто соврал по подлости своей натуры? Я, конечно, не разбираюсь в тонкостях темных обрядов, но все-таки свадьба — это, как ни посмотри, торжество, на котором даются нерушимые клятвы. Тут же все было иначе.
Я почувствовала, как щеки начинают пылать. Теперь главное — узнать, что сам маг думает по этому поводу.
Моран, видимо, почувствовал мой слишком пристальный взгляд и проснулся быстро и резко. Он сел и хрипло спросил:
— Как ты себя чувствуешь, Магда?
— Хорошо, — прошептала я.
Моран взял мою руку и аккуратно провел пальцем по запястью.
— Больно?
Я пожала плечами:
— Нет, ничего страшного.
— А… — он вопросительно посмотрел на меня, и я поняла, о чем он хочет спросить.
Мне стало тепло от его искренней заботы. Я скромно опустила взгляд и покачала головой.
— Я не хотел быть грубым.
— Ты и не был.
Моран привлек меня к себе. От этой ласки я совершенно приободрилась.
— Такая сладкая ночь, — прошептал он мне на ухо.
Я зарделась еще сильнее.
— Утро может быть таким же, — храбро выпалила я и, извернувшись в его объятиях, заглянула Морану в глаза.