На улице ему подвели коня, он вскочил в седло и во главе отряда из тридцати латников помчался к Башне Закона, где располагалось управление стражниками города. Ему нужно было до истечения часа узнать об успехах сыщиков, допрашивающих персонал кухни. Преступник, подсыпавший яд, пока оставался на свободе…
— Он живой? — Нед с брезгливой жалостью посмотрел на одного из поваров, лежащего на полу в луже окровавленной воды. Из носа человека текли две темно-вишневые струйки, расплывающиеся по мокрому полу, как две речки, впадающие в море.
— Живой. Мы что, не понимаем, что ли? — уважительно поклонившись, дознаватель в кожаном фартуке вытер волосатые руки, забрызганные красным, — так, слегка приласкали. Чтобы знал, куда попал. А то хорохорились вначале, кричали, требовали чего-то!
— А чего требовали? — угрюмо спросил Нед, оглядываясь по сторонам и разглядывая орудия пыток, разложенные и развешанные на стенах и столах комнаты.
— Ну… жаловаться обещали королю. Судью требовали. Мне угрожали — мол, как выйдут… Да неинтересно это… каждый раз одно и то же.
— И что узнали? Что они рассказали? Кто-то сознался в преступлении?
— А как они сознаются? Вы же не разрешили работать посерьезнее. Щипцы нельзя, пальчик сломать нельзя, прижечь как следует не моги. Так, допросили слегка… и, понятно, — ничего. Так что не серчайте на нас — мы не смогли.
— Господин Имар был?
— Был. Давал какое-то снадобье, бормотал чего-то. Только на трех и хватило его зелья. Их отпустили. А остальные как есть — молчат, ничего не знают.
— Поднимите его, приведите в порядок. Не бить! Я сейчас приду, чтобы он был в сознании, мог отвечать и… в общем, с самих шкуру спущу!
— Вот! Опять мы виноваты! Дознаватели всегда виноваты! — запричитал здоровяк, и так его тонкий голос не подходил крупной фигуре с покатыми плечами, что Нед едва не рассмеялся. Но как только глянул на лежащего без сознания человека — смех сразу застрял в глотке.
— Где Имар? Куда он ушел?
— Да в соседней комнате чай пьет. Вас дожидается. Проводить?
— Не надо. Скажи, где комната.
— Третья направо, зеленым выкрашена. Мы там отдыхаем обычно.
Нед кивнул и вышел из зловонной допросной, жадно хватая свежий воздух коридора. Из открытого окна доносился запах моря, унося отвратительную атмосферу пыточной.
Нед помотал головой и решил, что такой метод дознавания — полное дерьмо. Под пытками человек расскажет все, что и не делал, лишь бы его не мучили. Надо будет посоветовать Хевераду придумать для дознания что-то другое.
И тут же усмехнулся — вон как вошел в роль советника короля! Это надо же! И мысли нет, что Хеверад может его просто послать по известному адресу. Впрочем, вот это вряд ли. Побоится. По крайней мере — пока что побоится. А вот потом…