Внутри, он поражал своим великолепием. Замар не был бедной страной, это сразу было видно по убранству королевского дворца. Сияющие лаком полы из красного дерева, стены, затянутые драгоценным шёлком, доставляемым с соседнего континента, позолота, лепнина, причудливая мебель — всё, что может поразить неокрепшее воображение провинциальной девчонки. И оно было поражено.
Санда не подавала виду, но девушку потрясло убранство дворца. Её будто ткнули в него лицом, приговаривая: «Видишь, что ты получишь, если будешь правильно себя вести!» Положили на весы Неда, паренька из далёкой приморской деревни, а на другую чашу — всё ЭТО — роскошь, богатство, власть. Что перевесит? И всего лишь надо забыть, выкинуть из головы этого паренька, засевшего в её сердце. И Санда получит всё, что она видит. Всё, что пожелает. Сможет ли она забыть Неда? И захочет ли она это сделать?
Этот вечер навсегда остался в её памяти. Взгляды дам, хмуривших брови при виде красивой соперницы, откровенные, полные желания взгляды мужчин, наперебой приглашавших её на танец — месяцы обучения не прошли даром, и Санда кружилась легко, самозабвенно, наслаждаясь прекрасной музыкой, танцем и великолепными партнёрами.
После долгого затворничества перед ней будто отворили ворота в прекрасную жизнь.
Хелга Броган внимательно следила за дочерью, затем, усмехнувшись, тихо шепнула стоящей рядом сестре:
— Входит во вкус, тебе не кажется?
— Это хорошо, — довольно кивнула та, — пусть почувствует вкус настоящей жизни. И тогда — она не сможет от неё отказаться. Ведь ты же не смогла?
— Не смогла, — скривилась женщина, отыскивая взглядом капитана стражи Юбара, с которым сегодня провела ночь, — столько лет в глуши… без балов, без…
— Ничего. Наверстаешь, — усмехнулась Энтана. — Опять к своему офицерику? Смотри, чтобы проблем не было. У него таких, как ты, — целый полк.
— Я лучше всех! — гордо заявила Хелга и медленно, как львица, скрадывающая дичь, пошла к офицеру, беседующему с какой-то красоткой, милостиво допускающей Юбара до своих розовых ушек. Он что-то шептал, наклонившись к даме, и та, благосклонно выслушав кавалера, жеманно рассмеялась, покраснев и прикрыв рот драгоценным веером.
Энтана проводила сестру взглядом, снова посмотрела на раскрасневшуюся, прекрасную Санду, талию которой обнимала рука одного из присутствующих здесь молодых кавалеров, и перевела взор на королеву, сидящую на троне. Властительница задумчиво смотрела на кружащиеся пары, потом что-то приказала фрейлине, стоящей рядом, и та сделала знак рукой стоявшему чуть поодаль виночерпию с подносом и хрустальными бокалами. Мужчина поклонился и подал королеве бокал красного вина, разбавленного прозрачной колодезной водой. Женщина отхлебнула, слегка поперхнулась — видимо, вино было слишком холодным, поставила бокал и с минуту откашливалась, покраснев и прослезившись. Потом успокоилась и снова начала смотреть на танцующие пары, время от времени подзывая фрейлину и что-то ей говоря — видимо, расспрашивая о гостях.