— Ну вообще я не должен и…
— Вот так я и нужна, — её улыбка стала шире, превращаясь в гримасу боли. — Мне никто ничего не обязан и не должен. Ты стоял и ни с кем не танцевал. Ты использовал меня, чтобы отогнать стайку своих поклонниц, и мог бы и пригласить в благодарность. Но ты…
— Так говори поменьше. Ты же буквально душишь своей болтовнёй! Блин, Аэль, с тобой реально тяжело! Ты просто говоришь и говоришь, говоришь и говоришь, слова не даёшь вставить! Постоянная болтовня без секунды продыха! Ты реально грузишь так. Ну мы тоже люди, нам тоже тяжело тебя слушать вот так постоянно! Ты об этом не подумала?
Она замолчала, разглядывая меня, после чего нараспев вдруг ответила:
— То говори побольше, чтобы не казаться странной, — наклонила голову на один бок. — То говори поменьше, чтобы не раздражать, — наклонила она голову на другой бок. — Делай то, не знаем что, чтобы нравиться.
Это выглядело жутко. Жутко потому, что, во-первых, это было не похоже на саму Аэль, она так не разговаривала, во-вторых, в этом голосе будто проскакивало её собственное безумие.
— А середина имеется тут? — спросил я. — Чтобы и немного, и немало? Какая ты вообще на самом деле-то?
Она улыбнулась, и, кажется, у меня только что появилась ещё одна фобия. Фобия, когда, казалось бы, хорошо известный мне человек ведёт себя ваще не так, как от него ожидаешь.
— Я уже не помню, кем я была, Самсон. Я Аэль-говорушка, и, кажется, буду такой теперь всегда.
— Ну тогда… — я вздохнул. — Будь такой всегда. Говорушкой. И то, что от тебя устают… ну блин, не знаю, как другие, но да, я устаю от тебя, слушаю в пол уха, иногда думаю, что блин, замолчишь ли ты наконец? Но, Аэль, то, что я устаю от твоего говора, не отменяет того, что я очень хорошо к тебе отношусь.
— Разве? — фыркнула три пятых.
— Да! Как к человеку. Да, что-то мне не нравится, но я больше рад именно с тобой ходить в патрули, потому что… ну потому что ты хорошая. Нормальная. Ты единственная меня встретила приветливо, не воротила нос, общалась тепло, как с другом, и заставляла меня чувствовать, что не все меня ненавидят. Да, меня раздражает твоя болтовня, но для меня ты всё равно Аэль. Вон та милая болтушка, искренняя и добрая, с кем бы я предпочёл проводить время. Молчишь? Отлично! Болтаешь много? Ну… я потерплю. Да, «потерплю», согласен, звучит не очень, но тем не менее мы не обязаны нравиться друг другу во всём.
Аэль отвела взгляд, поджав губы.
Несколько секунд мы молчали, после чего она наконец произнесла:
— Мне больше не быть всадницей.
— С ногами ещё ничего не известно.