Лишь напоследок я бросил взгляд на место нашего первого привала у самого берега залива: небольшой полукруглой стены, выглядящей больше как недоделанная юрта.
Ну и похерачил вперёд. Кстати, мне кажется или снега немного поубавилось? Как бы то ни было, всё, что не мешает нам идти, уже хорошо.
Было холодно. Вот прямо конкретно холодно. Ступни вроде как и не отмораживались, как до этого, но вот тело обдувалось на семи ветрах по полной программе. Причём всё будто зависло на той точке, где максимальный дискомфорт — тебе чуть ли не больно от холода, и в то же время температуры не хватает, чтобы ты уже начал умирать. Поэтому кожу аж режет морозом, но чувствительность не пропадает.
Аэль молчала до самого вечера, пока мы не встали на ночёвку, где я начал разгребать снег, расчищая землю, строить стену от ветра и искать растопку, пока разгорался огонь.
— Тебе надо поесть, — протянул я мясо. — На.
— Я не голодна… — тихо пробормотала Аэль.
— Слушай, ещё ничего не сказано этим. Вот ноги, — показал я на ножные нунчаки. — Придём, и там уже видно будет, пришьют тебе их или нет.
— Если мне их не прирастят обратно, Самсон, я уже никогда не смогу быть всадницей, — выдохнула она судорожно.
— Ну ты же можешь рулить, летать, не? Привяжем покрепче и всё.
— А равновесие? А как спускаться или залезать? Самсон… — посмотрела она на меня в слезах. — Я даже замуж не смогу выйти нормально. И у меня даже не будет свадебного танца.
— Да ладно, ты же небесная всадница!
— Вот именно! Только потому, что я всадница! Меня возьмут лишь ради того, чтобы я родила детей и прославила род как небесная всадница! Без ног я только для этого в глазах других и буду годиться! Словно как для разведения хорошего потомства у тех же лошадей! Я БУДУ НЕ ЛУЧШЕ СКОТА! НЕ БОЛЕЕ! Я НИКОМУ НЕ НУЖНА БЕЗ НОГ! МЕНЯ НИКТО НЕ ЛЮБИТ!!!
— Да тихо ты, рехнулась что ли? — зажал я рот Аэль, которая уже почти кричала. — Мы, блин, в холодных землях. Сейчас на твои крики вся округа сбежится. Я-то, может, и уложу парочку человек, но не всё племя и уж тем более не стаю!
Она смотрела на меня, опять плача и заливая слезами мою ладонь, но не стала голосить, когда я наконец убрал её от рта.
— Ты говоришь глупости, Самсон. Я никому не нужна. Я всех раздражаю. Меня никто не любит…
— Ну почему же? Есть мы!
— Вы? Вы — это кто, Самсон? — с болью улыбнулась Аэль. — Небесные всадницы? А я не вижу ваших взглядов? Не вижу, как вы закатываете глаза, когда я рядом? Как начинаете отворачиваться, когда я говорю? Я вас раздражаю. Из всех вас ко мне хорошо относятся только Таня с Мелиссой. Они не делают вид, а действительно слушают и общаются со мной. А остальным чем дальше от меня, тем лучше. И даже всадницей я никому не нужна, Самсон. Меня даже на танец никто пригласить не подошёл! Говоришь, что есть ты, но ты подошёл ко мне? Пригласил на танец?