Появляется чувство, которое я не знаю, как обозвать. Оно появляется вместе с тем, что я назвал «беспокоит». Желание узнать, что нарушает мой покой и не даёт мне погрузиться во тьму. Это… это… это интерес…
Мне интересно…
Оно беспокоит меня, и мне интересно, что это и почему оно так мешает мне. Я пытаюсь разглядеть источник моего беспокойства, но не могу разглядеть. Тогда я просто оказываюсь ближе к нему. Ближе не приближаюсь, потому что он беспокоит меня. Этот огонёк красного цвета, он меня беспокоит, вызывает страх и ненависть… вызывает неприятные чувства и желание потушить его…
И огонёк будто ощущает мои чувства.
Оно оборачивается и смотрит на меня издали внимательным взглядом, сжигая одним своим вниманием всё моё собственное естество. Я чувствую её интерес, сродни холодной и липкой паутине, которая сковывает саму душу. Я вижу кошмар, который является плотью этого наблюдателя. Её глаза…
Это ничто.
То, что было со мной, было самим ничто, голодной пустотой.
— Дилд’Акот-Дай… забавно… Но это ничего не изменит… — скрежет визжащего металла и рокот скальных пород складывались в слова, заставляя трепыхаться то, чем я был, как свечу на ветру.
И тем не менее голос покидает. Не меня. Он звучит где-то рядом. Мой и в то же время чужой голос, тихий, как мои собственные мысли.
— Что не изменит?
— Не повернуть порядок вещей вспять… уплатить за всё придётся…
— Я не понимаю…
— Придётся… иль познание собственной слабости вам не понравится…
Я чувствую, как первородный ужас подступает со всех сторон, протягивая свои пальцы ко мне, будто хочет выдавить из меня саму душу. Холод, ужас, безнадёжие и страдания — они пропитывали всё вокруг меня, разъедая естество. Тварь тянулась ко мне, чтобы растворить в себе без следа.
И я бы врал себе, не скажи, что кошмар заставлял нутро кричать от страха, выворачиваясь наизнанку. Но вместе с тем… просыпалось… другое…
Куда сильнее, чем страх…
Более хаотичное, чем мысли…
Намного безрассуднее, чем смелость…
Ярость.
Ярость, когда теряется надежда и захватывает отчаяние. Безрассудная и бескомпромиссная, когда терять уже нечего и ты уже заглядываешь в глаза собственному концу.
— Если бы мы однажды встретились, ты бы говорил по-другому… — прошипела бессильная ярость отовсюду.
И… кошмар остановился, так и не дотянувшись до меня, лишь опалив замогильным холодом. Он завис, кажется, подивившись моим словам, после чего произнёс:
— Узнаю… — кажется, ничто улыбнулось. — Узнаю вас… всегда таких… вы не похожи на них…