А потом оно выдохнуло:
— Не могу поверить… Дилд’Акот-Дай…
Голос того, что не живо и не существует, скрежет агонии, пробирающий до самых костей. Казалось, что даже сам воздух противится этим звукам, пытаясь их заглушить. У меня из глаз полились слёзы и, кажется, я сходил под себя, чувствуя, как сердце безумно колотится, как загнанный зверь.
Но было кое-что, что я ещё мог сделать, прежде чем отправлюсь в ад. А именно, прихвачу за собой всех, до кого смогу дотянуться.
Рука коснулась арбалета и вытащила его из кобуры.
Нечто посмотрело на него и тихо прошептало, словно хор тысячи голосов ада:
— Ты не можешь мне навредить этим…
— Это не для тебя, говножуй… — прохрипел я.
Повернул голову в сторону маленького солнца, которое, казалось, вот-вот рванёт, поднял арбалет и выстрелил, поддав ему пинка и закончив начатое. Искра… и вспышка.
Я смотрел и больше ничего не видел. Мы все утонули в белоснежном свете солнца, который залил и испепелил каждый уголок тьмы в этом месте.
Тьма.
Опять тьма.
Непроглядная и беспросветная.
Интересно, смерть — это бесконечная тьма или когда твоя личность стирается полностью, и ты уже как бы и не существуешь? Как понять, помер ты или ещё жив? Интересный вопрос…
Хотя, учитывая тот факт, что я до сих пор мыслю, а вокруг ничего нет, значит ли правильный ответ всё же первый вариант?
Я бы хотел посмотреть на свои руки, но их не было. Как не было и тела. Я бы моргнул, но понял, что не могу этого сделать — глаз тоже нет. Странное чувство, какое-то неправильное, будто ты поймал сонный паралич и теперь не чувствуешь тела. Я бы испугался, но я не чувствовал ни страха, ни паники и даже интереса к ситуации.
Мне было всё равно.
Видимо, я действительно умер. Можно ли назвать это геройской смертью? Мы ведь что-то предотвратили, пожертвовав собой, да? Выполнили свой долг, как-никак, отдали жизни за что-то, чтобы другим было спокойно. Хотя какая разница уже…
Закрыл бы глаза, чтобы отключиться и забыться, но не было век, да и в такой темноте этого не требовалось, поэтому я просто висел. Здесь не было чувства времени, могло пройти как пара секунд, так и вечность, если бы меня это беспокоило хотя бы чуть-чуть. Да и нельзя было сказать, что я «включён»…
Я просто был мёртв.
Луч света бил из-под земли, пробивая в тяжёлых непроглядных тучах пятно ясного голубого неба и разгоняя в округе прочь снежную бурю. Он то становился толще, то, наоборот, истончался, пока не ударил в небо с новой силой, и вовсе не разогнал все тучи в радиусе пары километров.