Поэтому на следующий день Каталина сопроводила меня к той самой жрице, которую я видел. Но меня повели не в покои, а по первым этажам, где располагались технические помещения, как кухни, всякие чуланы, склады, прачечные и так далее. Остановившись напротив одной из дверей, Каталина посмотрела на меня.
— Серафина тебя проинструктировала?
— Да, — кивнул я.
— Отлично. Сразу после этого тебя отправят подальше отсюда на дежурство, — поведала она мне.
Я понимал, чего хочет Серафина. Тянуть время, чтобы что-нибудь придумать или пока не подвернётся какой-нибудь удачный момент утереть серокожим нос. Потому что, что бы там ни думал император, ей меньше всего хотелось терять меня. Вряд ли потому, что я очень хороший и милый, с кем не хочется расставаться. Это был вопрос её влияния и чести, да и силы, если на то уж пошло. Небесные всадники служили империи, и один раз прогнуться под человека, пусть и правителя, значило, что прогнуть можно будет и потом — вопрос лишь в цене.
Ну это я такой умный, предполагал этот вариант, даже не зная, что происходит за закрытыми дверьми. А Каталина постучалась в дверь, после чего открыла её и толкнула меня вперёд, тут же закрыв её.
Я оказался в вытянутом каменном помещении. Окна располагались у самого потолка, позволяя освещать комнату без свечей и факелов. По центру шли деревянные столы, сейчас заставленные всяким оборудованием. Я бы сказал, что это химическая лаборатория с колоритом средневековья. Какие-то сложные перегонные аппараты, колбы, мензурки. Здесь же лежали всякие сундучки и мешочки с ингредиентами и всякой химической дрянью.
Я бы сказал, что алхимия туфта, не будь в этом мире артефактов, зелий и магии. Так что передо мной сейчас была не просто лаборатория, а святая святых каждого алхимика, которая могла раскрыть все его тайны просто одним своим видом. И если её перетащили сюда…
— Подойти, — раздался холодный голос.
Из-за всей этой стеклянной стены приборов и перегонных аппаратов показалась агадарка в тёмно-бордовом балахоне.
Но я не сдвинулся ни на миллиметр, продолжая стоять и смотреть на неё. Потому что она была не у себя в лаборатории, где может приказывать, а у нас во дворце. И как там говорила Серафина? Позволишь им прогнуть себя один раз — будут прогибать всегда? Что ж, я запомнил это…
Я продолжал стоять у двери и смотреть на агадарку, которая вновь вернулась к своим делам. Лишь через минуту она поняла, что кого-то не хватает рядом, и подняла взгляд.
— Ты меня не слышал? — недовольно спросила агадарка. — Подошёл ко мне.
— Нет, — хмыкнул я.