А вон туда путь обычным людям был закрыт. Как минимум, ты должен был быть аристократом, хотя бы баронетом, самым низшим из титулов. Я был бароном, Аэль маркизой, и всё хорошо, только мы выглядели как нищие без каких-либо подтверждений того, что мы аристократы. А ломиться в таком виде через охрану, утверждая, что мы небесные всадники — это верный путь в дурку, если таковая имеется. Не, нужен подход потоньше…
— И как мы пройдём? — тихо спросила Аэль, глядя на ворота, рядом с которыми бдела стража.
— Я думаю.
— Думаешь, они нас не узнают?
— Уверен. Для них мы не более чем бродяги. Нам нужно переодеться в нормальную одежду хотя бы.
Только денег у нас на неё нет. Да и если бы нам платил купец за охрану, всё равно бы не хватило на те одежды, что носят аристократы. Вот весело будет, бомжевать под воротами рядом с небесным шпилем, потому что не можешь пройти сраные ворота с обоссанными стражниками. Прямо олицетворение фразы «так близко и так далеко».
Я смотрел на людей, проходящих рядом, и в моём мозгу складывались не самые хорошие идеи. Но мир сам по себе несправедлив, если быть честным, так что не думаю, что я прямо-таки поступлю по-злодейски.
И, отойдя с главной улицы, я осторожно поставил Аэль на землю.
— Ты что-то придумал? — оживилась она.
— Кое-что, — не стал отрицать я, разглядывая прохожих, пока взгляд не зацепился за одну парочку. — Аэль, ты как относишься к противоправным действиям?
— Отрицательно! — тут же категорично ответила она.
— Тогда тебе не понравится мой план. Особенно он не понравится той шлюхе в красном платье с недоумком, который свой меч, видимо, у мёртвого деда украл, — сказал я достаточно громко, чтобы это было слышно.
Тем более, чтобы это было слышно проходящей мимо нашего переулка парочке: девушке в дублёнке с окантовкой из меха, под которой виднелись подолы красного платья, и парню в такой зимней куртке из кожи с мечом на поясе.
И они услышали. Услышал парень, аристократ, который имел при себе меч и видел перед собой каких-то грязных бродяг, которым не пристало говорить подобные вещи про благородных. И пусть я видел, как девушка пыталась его отговорить… Ну давай, дружок, ты же мужик, ты же не позволишь себе так всё и оставить, да? Особенно когда зацепили честь твоей дамы. Я её шлюхой, так-то, назвал!
Не позволил.
Он шагнул в переулок твёрдым шагом, вытаскивая меч, после чего направил остриё прямо на меня.
— Даю один единственный шанс, грязный ублюдок, — прошипел он. — Проси прощения у этой прекрасной дамы, а иначе я отрежу тебе язык и укорочу под стать твоей подруге.