Попрощавшись с купцом, мы спешились: я, ноги Аэль в сумке, да помоги им духи после всего пережитого, и сама три пятых на моих руках.
— Давненько я не была в нижнем городе… — вздохнула она, оглядываясь. — В последний раз посещала его, когда приехала на испытание силы, чтобы коснуться меча Асаргоста, а после ни разу спуститься как-то и не приходилось.
— Ага… — ответил я отстранённо, вспоминая, как сам приехал сюда в первый раз. Помню, какой культурный шок испытал, увидев город, как разглядывал эти слегка фэнтезийные улицы, при этом мечтая отыскать байк и вернуться к себе домой…
Точно, мой байк, как он там, интересно? Нашли его в той канаве или так там и валяется, бедный? Помню, как на радостях его купил, а он, сука, на следующий день уже не заводился. А я тогда ещё радовался, что так дёшево урвал «гуся», а на деле потом месяц с ним непотребствами занимался, чтобы завести.
М-да, были же времена… Я прямо захотел прокатиться вновь на нём, по идее, там и бензин меньше чем за год не должен был испортиться. Шороху бы такого навёл…
Тем временем мы медленно и верно поднимались по главной улице пока что чисто средневекового города, который кипел жизнью, наверх. Дошли до главных ворот второго кольца и вошли в средний город, попав прямо на площадь, где я не так давно покупал мини-арбалеты. Мы, нельзя сказать, что очень давно были здесь, ну месяца два, наверное, но она как будто неуловимо изменилась. И я даже не мог сказать, в чём именно.
Ладно, хрен с ней…
— О, Самсон, смотри! Смотри! Там! Там камень! Тот камень, где меч Асаргоста… был воткнут когда-то…
— Хочешь подойти поближе? — спросил я.
— Ну только глазком если взглянуть. Давно там не была. Как стала небесной всадницей…
Камень располагался на небольшой круглой площади и совсем не в центре, а в очень уютном закутке. А если стряхнуть с него снег, можно было увидеть ту самую щель, в которой меч и торчал.
— А кому принадлежал этот меч? — спросил я, внезапно поняв, что никогда не задавался этим вопросом. — И как он здесь оказался?
— Ну… насколько я помню, великая воительница Асаргост оставила его здесь для того, чтобы потомки могли искать среди смертных тех, кто обладает великой силой первородных.
— А… имя Асаргост — оно же мужское, не?
— Женское, — уверенно произнесла Аэль.
— Слушай, я уже встречал это имя иногда, и там точно говорилось, что оно мужское.
— Оно точно женское, — упрямо повторила три пятых. — Это была небесная всадница, коих свет не знал с древних времён.
— Как скажешь… — отозвался я.
Пока мы шли по ломаным улицам среднего города, на чьих улицах, казалось, никогда не появляется солнце, Аэль оглядывалась так, будто в первый раз его видела, разглядывая дома из чёрного камня, сосульками тянущиеся к небу. Ныряя с одной улицы на другую, сами того не замечая, мы поднимались всё выше и выше, пока не показались ворота третьего круга, за которыми был верхний город, как его называли.