Вот нам на закуску подали в тарталетке какой-то плавленый сыр и сверху сочный кусочек мяса. Следующим была рыба под каким-то молочно-лимонным соусом. Буквально на пару укусов, но оказалось, её ещё и зафаршировали какой-то пряной травой. Сочный кусочек стейка терялся на фоне всего, зато выделялось какое-то странное мясо, похожее то ли на курицу, то ли на гребешок, которое подали без всего.
— Виверна, — пояснила Ирис. — Из совсем детёнышей делают: вырезают мясо на брюшке и варят несколько минут.
— Бедные детёныши… — пробормотал я, пережёвывая мясо. И вкусно, и грустно.
Интересным было яйцо всмятку. Оно было уже вскрытым, но пахло… специфически. И было на вкус будто немного солёным, с каким-то странным ароматом вяленого мяса и нестиранных носков. Хотя вкусно, не буду отрицать.
Так мы и ели каждое блюдо по очереди, незаметно приближаясь к концу праздничного дня. Всадницы негромко переговаривались, обсуждали последние сплетни, кавалеров да и в принципе мужчин, которых видели: новеньких, которых до этого не видели, стареньких, что успели накинуть уже десяток лет, став из мальчишек мужчинами, и тех, кто не пришёл вовсе и вряд ли уже придёт.
Некоторые, как Эллианора, рассматривали их в плане возможных суженых, кто-то, как Рондо и Мелисса, исключительно по привлекательности. А вот мне не с кем было обсудить девушек. Нет, я мог обсудить парней, но это было бы как-то немного не по мне, уж извините. Но в остальном меня всё устраивало, тем более что меня не посадили с Аэль, которая расстреливала близлежащих словарным запасом.
Можно было сказать, что сегодняшний день, показавшийся мне вечностью, прошёл вполне себе сносно. И даже было немного жаль, что он заканчивался и дальше начиналась рутина, но! Я успокаивал себя тем, что дальше меня ждали патрули, эдакие путешествия, что вполне могло компенсировать всё остальное. Да и я как-то всё больше и больше втягивался во всю эту жизнь, что говорило об одном.
Я окончательно вливался в жизнь небесных всадниц, рутинную и однотонную.
В отличие от долгого вступления, сворачивалось всё достаточно быстро.
Сразу после праздничной трапезы, едва император отложил приборы и встал, другие начали подниматься следом. Эдакой волной, от императорского стола и до самого края, после чего Император с семьёй медленно покинули зал, а следом за ними и все, кто сидел за его столом. Уже после выдвинулись мы.
Все вернулись в зал, где некоторым дали право на аудиенцию с императором, в то время как остальные покидали дворец. Что касается нас, мы и так выразили всё, что было можно.