— Смотрите, братцы, Сихар обнаглел настолько, что танцует «Эйнхель» в священных стенах храма Карса!
— Обезглавить мразь! — довольно громко воскликнул молодой стражник.
— Выпустить кишки! — крикнул второй.
— Давно хотел попробовать их мясо! — скаля зубы, сказал третий, вскинув перед собой щит и меч.
По толпе стражников словно волна прошла — воины принимали боевую стойку. За несколько секунд аморфная масса любопытных зрителей превратилась в сияющий начищенными медными щитами строй. Ярослав понял, что его сейчас будут убивать, но, неожиданно для самого себя, отреагировал весьма своеобразно — слегка пригнулся, поднял кулаки на уровень лица и длинно, протяжно… зарычал! Зарычал так, что любой тигр со львом бы обзавидовались! От этого страшного звука некоторых стражников ощутимо проняло, в основном новичков. Один так даже непроизвольно обоссался, не опустив, впрочем, щит.
— Ну, кто из вас, твари, первым хочет попробовать моего мяса? — спросил Ярослав, окидывая взглядом строй врагов.
Молчание. Потом из-за правого фланга вышел крупный мордастый мужик, украшенный многочисленными шрамами на роже и плечах. Кроме рубцов, от простых воинов его отличали толстая золотая цепь на могучей бычьей шее и широкая красная перевязь через плечо. Несколько секунд он, прищурив глаза, смотрел на Краснова, затем внешне неторопливо вытащил из ножен меч, поднял его над головой, но махнуть, отдавая команду атаковать, не успел — его порыв остановил короткий выкрик Корва:
— Гарук, стоять!
Мордастый вздрогнул, как от удара плетью, затем очень, очень медленно, буквально по сантиметру в секунду оглянулся, не опуская поднятого над головой меча.
— Гарук, немедленно прекратить самоуправство! — громким «командным голосом» приказал Корв, выходя вперед и становясь между строем стражников и Ярославом. — Хочешь держать ответ перед Верховным жрецом, почему ты ослушался его воли? Тупые вояки, вы что тут удумали? Быстро убрать оружие и бегом в свою вонючую казарму! На жертвенник захотели, долбоёбы?
Гарук после этих слов как-то сразу обмяк, опустил меч и ссутулился. Аналогичная метаморфоза произошла с остальными стражниками — строй мгновенно распался. Большинство сразу ломанулись в казарму, но небольшая часть, всего полдесятка, отступали организованно, не опуская щитов и не показывая тыл. Последним уходил командир, так и не убрав меч в ножны. Отойдя на десяток шагов, мордастый посмотрел на Краснова и негромко, но четко произнес:
— Меня зовут Гарук, я командир храмовой стражи! Мы еще увидимся, Сихар!
Ярослав молча кивнул в ответ, покосившись на Корва. Но тот тоже промолчал.