Сперва Ярослав попробовал работать коротким мечом, но при каждой попытке нанести удар возникало чувство неловкости, словно он пытался двигаться в одежде и обуви на три размера меньше. Ощущение, что этому телу было крайне непривычно пользоваться таким оружием и оно отчаянно сопротивлялось. Плечи неестественно напрягались, запястье сгибалось под неудобным углом, а сам удар выходил несильным и неточным — капитан не мог попасть даже по неподвижно стоящему манекену, который не уворачивался, в отличие от живого противника. Руки как будто просили чего-то другого, и в какой-то момент Краснов решил поддаться «зову тела» — отпустил жесткий контроль движениями.
Что тут началось! Первым делом ладонь перехватила рукоятку меча другим хватом, как кинжал — чем, по сути, данное оружие, с длиной клинка всего в тридцать сантиметров, и являлось. Вот теперь Ярослав понимал, что «всё на своих местах» — «меч-кинжал» лежал в руке, как влитой. Он ощущался более легким, чем прежде, неплохо, хотя и неидеально сбалансированным и, самое главное, мышцы уже знали, как с ним обращаться.
Ярослав почувствовал разницу сразу. Плечи полностью расслабились, локти перестали торчать в стороны, запястье двигалось свободно, без прежнего напряжения. К общему «празднику» присоединились и ноги — слегка согнулись в коленях и «пустились в пляс», как у боксера на ринге. Даже дыхание выровнялось, подстраиваясь под ритм возможных атак. Клинок, который раньше казался неуклюжим, «порхал, как бабочка и жалил, как пчела». Удары стали быстрыми и точными — короткие мощные тычки, молниеносные горизонтальные и диагональные подрезы. Левая рука при этом имитировала блоки и сбивы.
Корв наблюдал за своим подопечным с края арены, его лицо оставалось невозмутимым.
— Я знаю кунг-фу! — весело прокричал ему Краснов по-русски фразу Нео из культового фильма.
Жрец даже глазом не повел. Ярослав продолжил махать оружием, пытаясь понять, что еще сохранилось в мышечной памяти и как это можно применить в бою — ведь для использования этого «тайного знания» приходилось «отключать управление» телом. Краснов понял, что для связи мышечной памяти и сознания ему понадобятся многочисленные тренировки. Но пока… пока он наслаждался свободой движения, изящно и быстро скользя между манекенами, плетя клинком воздушные кружева.
Через некоторое время Ярослав почувствовал некий дискомфорт. Не от выполнения упражнения, как прежде, а из-за какого-то внешнего фактора. Краснов с трудом остановился — тело рвалось продолжать, он даже не запыхался. Оглянувшись по сторонам, капитан обнаружил «немую сцену», как в знаменитом финале «Ревизора» — вокруг площадки столпились стражники. Все, кто сейчас присутствовал на Арене. Их взгляды буравили Ярослава. Десятки обалдело распахнутых глаз. Увидев, что Краснов остановился, кто-то хихикнул, кто-то пробормотал под нос: