«Хех, значит, я всё-таки умру сегодня? — не мог поверить парень в происходящее. — А я надеялся, что смогу прожить побольше в этом мире… Я ведь так и не отплатил за доброту Улии и старика. Как жаль. Но могу с уверенностью сказать, что выложился по полной. Тогда мне не о чем жалеть. Я сделал что мог, и всё равно проиграл… Проиграл в игру под названием „жизнь“, даже когда мне дали второй шанс. Надеюсь, обо мне не сильно будут печалиться. Интересно, что случится потом, и наступит ли это „потом“ вообще?..»
— Гелиос… — с натугой прокряхтел бледнеющий Джонго, заставив Заклинателя удивленно обернуться. Безрассудно усиливая себя энергией, что грозило сокращением жизни, и сопротивляясь давлению, целитель встал на колени и поклонился до земли. — Я умоляю об Искуплении Крови!
Повисла гробовая тишина. И даже шум дождя, казалось, не смел потревожить её. Вспышки молний, блиставших где-то далеко, лишь мерцали, но гром не доходил досюда.
Удивленный патриарх Бейвек, и сам уже позабывший этот древний, но всё еще действующий закон, печально посмотрел на сморщившегося и поседевшего старика. Руки того дрожали, а редкие волосы трепал ветер.
— Согласно закону о родственной крови, я молю дать мне право искупить грехи моего внука собственной жизнью!
Уже приготовившийся к смерти Кай был поражён.
Он всё надеялся, что ему послышалось, и это просто звуковые галлюцинации из-за потери крови, но мираж никак не хотел развеиваться.
— Ты уверен?
— Не существует ничего тверже моей уверенности! — вспомнив фразу из своей юности, ответил Джонго. Целитель, спасший Кая в первый день его новой жизни…
— Ты же знаешь, моя рука не дрогнет! — словно уверяя в этом самого себя, выпалил Гелиос. Ему было плевать на какого-то мальчишку, однако на бывшего друга — нет…
— Хе-хе, я надеюсь на это. Иначе тебе придется нанести еще один удар, — отшучиваясь, храбрился Джонго. Как и любой другой, он боялся. Боялся смерти. Вот только было то, чего он страшился еще больше. Новой потери он не вынесет.
— Ты… — пошатнулся Заклинатель, после чего напускной холод вновь вернулся в его глаза. — Раз таково твое желание, то я исполню его…
Джонго так и не разогнул спины, упершись лбом в землю, когда Гелиос направил свои шаги к нему.
Падал дождь.
Держась непонятно каким образом, Кай поднялся на четвереньки. Ливень смывал слезы с его щек.
Он хотел кричать. Сказать, что не его внук, что обманул. Что не заслуживает его любви.
Он не мог. Челюсть предательски не двигалась, а вместо слов из горла вырывались слабые, кряхтящие звуки.
Пытаясь ползти вперед, он чувствовал боль. Не телесную. А страдания пылающей в агонии души, трескающейся, словно деревяшка на костре.