Его слова звучат для меня приговором. Я не хочу в это верить. Отказываюсь. Лин бы никогда не стала жертвовать собой ради него. Она слишком любила жизнь во всём её великолепии и многообразии. Я отказываюсь это принимать!
— Нет! — рык рвётся из глотки. — Это ложь! Лин не могла так поступить!
Рука Императора ложится на моё плечо, и меня накрывают волны его Ки.
— Могла, Рен, и поступила, если была одной из звёздных детей. А как поступишь сейчас ты? Спрошу прямо. Присоединишься ко мне как верный и доверенный человек или… примешь свою смерть?
Вот он, сам вердикт. Я понимаю, что тянуть время больше нельзя. Император рывком поднимается и потягивается, словно дикий зверь перед охотой.
Меня раздирают сомнения. Глупо умирать я не собираюсь, но и продавать душу не стану. Не тому, кто отнимает человеческие жизни, как беспечный ребёнок, отрывающий крылья бабочкам. Нет! Мой ответ будет иным.
— Простая древняя мудрость гласит, что малые жертвы позволяют избежать больших, — произносит государь. — Если тебе так тяжело принять эту истину жизни, значит, нам пора закончить, Рен.
По рукам Императора струятся потоки Ки, его кожа начинает светиться.
Я поднимаюсь следом, сбрасывая чужой облик. Уверен, со стороны это выглядит жутко — такое зрелище точно напугало бы деревенских детишек и Лин, когда она была ещё совсем маленькой. Но сейчас сестры нет рядом. Никого нет. Я в одиночку восстаю против своего врага. Лоскуты кожи опадают на землю, превращаясь в труху. Бугры мышц вздымаются на моём теле, словно я заново родился. Всем существом я ощущаю нарастающую внутри мощь. Моё ядро пылает.
— Альдавиан!
Обращаюсь к Императору по имени, уже зная ответ и не намереваясь больше называть этого человека владыкой или как-то ещё. У него лишь одно истинное имя:
— Убийца! Душегуб! Я никогда не предам память сестры и своих товарищей! Не стану таким же чудовищем, как ты. На этом свете или в посмертии я однажды заставлю тебя ответить за содеянное. Я…
Договорить не успеваю. Альдавиан оказывается рядом молниеносно, и его рука врезается в центр моей груди. Кости трескаются. Рвётся плоть. Дикая боль раздирает всё тело.
Силой удара меня отбрасывает в дальний край двора.
Сгруппировавшись в воздухе, я умудряюсь приземлиться на ноги, но спиной впечатываюсь в стену. По земле пробегает дрожь. Альдавиан приближается медленно, неторопливо огибая пруд.
— Ты сделал свой выбор, — произносит он. — Скажу честно, Рен, я расстроен. Думал, наконец нашёлся достойный претендент в мой ближний круг, где не нужно прятаться и скрывать свои тайны. Но теперь ты знаешь слишком много. Достаточно, чтобы поднять ещё одну шумиху. Поигрался — и хватит, пора отправляться на покой!