Мы в тупике. Её теплота уходит, а в голос возвращается сталь:
— Тогда, может, ты займёшься своими дружками?
Она намекает на Пастуха и Полынь. Мне удалось уговорить Кариссу не трогать их. Они всего лишь пешки, а для пыток у нас было достаточно людей из младших членов Братства. Но я понимаю: оба состояли в звене Севера, куда вошёл и новичок Тигр. Похожий на северянина гигант — один из приближённых Великого Зверя, а глава Братства точно входит в верхушку мятежников. Значит, и Полынь с Пастухом могли что-то узнать.
Как бы мне ни хотелось этого делать, приходится выбирать, с кого начать. Я оттягивал этот момент до последнего. К своему звену, кроме холодного, как глыба льда, Севера я всё же немного проникся. Они — те самые заблудшие души, только и всего, пускай это их не оправдывает. Но делает предстоящее дело для меня гораздо тяжелее.
Пораскинув имеющимися данными об обоих, первой целью выбираю Пастуха. Всё же про него мне известно больше. Полынь — степняк, курил полынь и пахнет теперь, как полынь. А вот у Пастуха есть ниточки, за которые можно попробовать подёргать, не прибегая к неоправданному насилию, от которого меня уже воротит.
Я вхожу в комнату один, на этот раз убедив генерала оставить этот разговор на меня. Она может послушать с помощью техники, но тоже не делает этого.
— Позорный предатель! Плешивая драная крыса! — бросается к укреплённой одиночной клетке Пастух. — Да кто ты такой⁈
Он грязный и замученный. Его ещё не подвергали пыткам, но условия содержания крайне паршивые. Я слушаю гневную тираду, поносящую меня и всех моих предков. Он мечется в клетке, как дикий загнанный зверь. Однако, несмотря на его напор, я вижу, как потускнел огонь в его глазах. Аккуратная бородка чуть отросла и грязная, уже начинает сбиваться в маленькие колтуны.
— Тигр, — рычит он. — Впрочем, неважно, кто ты. Если думаешь, что я поведусь на твои льстивые речи или угрозы…
Он смачно плюёт в меня, но не достаёт, я предусмотрительно сел на табурет, облокотившись на входную дверь.
— Можешь хоть брус раскалённого металла мне в задницу загнать, я братьев не сдам!
— Закончил? — холодно и безучастно спрашиваю я, хотя внутри меня всё кипит.
— Нет! Трупоед, ты, проклятый! Ты подохнешь! Вы все подохнете! — он продолжает орать до хрипа.
Когда крик переходит в сипение, оцениваю состояние его голоса и констатирую:
— Теперь точно закончил.
Пленник отвечает наполненным ненавистью взглядом.
— Веришь ты мне или нет, но я правда не хотел тебя трогать. Планировал узнать всё, что нужно, у других Охотников… — со вздохом пододвигаю стул и упираюсь взглядом в Пастуха. — Ты можешь считать себя кем угодно, но ты явно не святой. Как и я, впрочем. От моих рук действительно пало немало людей. И за каждую смерть я однажды буду держать ответ перед предками, доказывая, что она была оправданной.