— Уааав, уааав, — через мгновение раздался разноголосый волчий вой и затем короткий визг.
Сердце у Андрея сжалось. Он бежал вверх по склону вслед за большеносым, соскальзывая на мокрой траве. Хоть бы волк не натворил глупостей, с него станется напасть на волчью стаю.
Но это были не только волки. С пригорка хорошо видны на равнине люди-ввуу, которые почти дошли до подъема. Их было восемь человек. Успели отогнать своих ручных волков и теперь, стоя полукругом, рассматривают тело мертвого Ввуу, лежащее на снегу. На остриях копий — свежая кровь.
— Мой Ввуу!
— Стой, Энку, их слишком много, мы не убьем их всех! — прокричал Андрей в спину большеносого, скачущего вниз огромными прыжками, словно округлый валун, падающий с горы, только со сверкающим топором.
«Закрыть ему спину. Закрыть спину», — думал Андрей, стараясь не сильно отстать от Энку. Если разойдутся широким полукругом, то свободный от сражения охотник просто воткнет копье сзади, пока большеносый будет занят одним или двумя противниками.
Рядом не очень быстро пролетела стрела с тяжелым широким треугольным наконечником. Быстро сориентировались. Но любой мужчина Гррх отобьет ее. Стрела явно для охоты предназначена. Видимо, людям-ввуу не часто приходилось сражаться с себе подобными, в отличие от мужчин семьи Гррх. Вместо того, чтобы разойтись и окружить уступающего в числе противника, они наоборот сбились в кучу, как быки, опустили луки и выставили вперед короткие копья.
— Гррх, — разогнавшийся Энку в высоком прыжке перепрыгнул копья и врезался во врагов, которые рассыпались, как кегли после удара шаром, и, кроме одного, оставшегося лежать на снегу, отбежали в разные стороны на десяток шагов. Большеносый в бешенстве бил оглушенного врага своим топором и никак не мог остановиться.
Андрей почти добежал до него, когда у него от боли, неожиданно сковавшей спину, потемнело в глазах. Он упал на четвереньки, мышцы парализовало, он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Как не вовремя! Больше двух лет прошло с последнего приступа. На четвереньках пополз он на чавкающий звук ударов топора.
Колики отпустили, и Андрей осторожно разогнулся. Ноги дрожат. Не упасть бы. Пелена с глаз спала, только мурашки бегают. Он увидел озабоченное лицо Энку, заляпанное кровью.
— Ты упал, Эссу, и пена у тебя на губах.
— Трава скользкая, Энку, поскользнулся.
Хорошо в них влетел все-таки Энку. Из оставшихся семи людей-ввуу двое ковыляли прочь на север. Поранил их большеносый. Остались три волка и пять мужчин. Но и это слишком много на двоих.
— Бежим обратно на холм, — изрубив на куски темнокожего, Энку выплеснул свою ярость, и к нему вернулась способность правильно оценивать обстановку.