Внезапно я услышал испуганный вскрик.
— Бьёрн, очнись!
Я моргнул и вдруг понял, что вокруг меня пространство перестало быть прежним.
Вокруг башни, подобно колоссальной воронке, с бешеной скоростью вращался плотный кокон из ледяной крошки и снега. Вихрь ревел, скрывая из виду весь остальной мир.
В самом центре этого неистовства, там, где стояла Мия, воздух застыл. Снежинки зависали неподалёку от её лица неподвижными ледяными кристаллами. Сверкающая, смертоносная сфера окружала её, пока она стояла в хрупкой пустоте — бледная, испуганная, и звала меня.
Я стиснул зубы так, что в ушах зазвенело.
Хватит.
Одним коротким выдохом я рванул поводья собственной силы, заставляя её подчиниться.
Вихрь захлебнулся. Снежное марево, только что ревевшее над башней, в одно мгновение осыпалось на камни тяжёлой белой крупой.
Стало до звона тихо.
Только мой хриплый вдох нарушал тишину.
Я посмотрел на Мию.
Она всё ещё стояла, не смея пошевелиться. Розовощёкая от мороза и онемевшая от пережитого страха.
— Прости, дева, — глухо усмехнулся я и кивнул на еду. — Похоже, горячий обед отменяется.
— Что с тобой, Бьёрн? — шепнула она взволнованно. — Это из-за недостатка мертвия? Ты… ты уже сходишь с ума?
Я пожал плечами. Мне и самому хотелось бы получить ответ на этот вопрос.
— Мы найдём мертвий, — кивнула она. — Вот увидишь. Сейчас я быстро поем, и мы продолжим поиски. Я постараюсь быть терпеливее, только ты держись, ладно?
Она отщипнула кусок и стремительно засунула его в рот. Начала есть — торопливо, жадно, не сводя с меня встревоженного взгляда. А я стоял и не мог пошевелиться, заворожённый этим зрелищем. Следил, как её тонкие пальцы придерживают рыбу. Как изящно подносят её к губам. Видел, как она смущается моего внимания, как порхают при этом её пушистые ресницы.
И вдруг поймал себя на том, что не могу отвести глаз.
Почему я раньше не видел, какая она?
Слепой был раньше, вот почему!
Позволил её красным волосам, символу древней вражды, себя ослепить. Не заметил тонкой, прозрачной красоты, нежных черт, словно выточенных из лунного камня.
Сейчас будто впервые её увидел и жадно разглядывал, подмечая детали.
Изящный нос, плавно переходящий в крошечную ложбинку над верхней губой. Сами губы — нежно-розовые, мягкие на вид, чуть припухлые и блестящие от еды. Длинные тёмные ресницы. А глаза… опасные. Глубокие. Как вода подо льдом.
Каждое её движение, каждый наклон головы обнажали изгиб тонкой шеи, где на светлой, фарфоровой коже отчётливо билась жилка.
Я разглядел всё это только сейчас.
А вот красноволосый, видит бездна, заметил сразу. Сходу.