Вот и сейчас мне кажется, что в углу стоит она. Всё такая же стройная, немного зажатая. Даже пальцы начинает жечь от желания прикоснуться к плечу и рывком развернуть девушку к себе. Чтобы заглянуть в чужое лицо. Чтобы удостовериться, что я снова ошибаюсь. Что ей нечего здесь делать.
Но я одёргиваю себя. Отворачиваюсь. Вижу, что лифт уже едет на нужный мне этаж.
Сегодня меня кроет особенно сильно, потому что начинает казаться, что в кабине лифта пахнет её духами. Запах, который въелся в подкорку сознания. Запах, который я готов был вдыхать часами напролёт. Которым желал пропитаться. Я любил каждую его нотку.
Когда-то давно.
Лифт останавливается на нужном этаже. Пропускаю девушку вперёд, впиваясь взглядом в профиль. Знакомый до боли в грудной клетке. Знакомый до каждой чёрточки. Зацелованный губами.
Таких совпадений просто не бывает. Не может быть.
— Саша, — окликаю хриплым чужим голосом.
— Да?
Оборачивается. Смотрит на меня огромными наивными глазами оленёнка. В них немой вопрос и ни грамма узнавания.
Она повзрослела. Стала ещё красивее, чем я её помню.
Голубые глаза смотрят настороженно. В них я вижу тоску и боль, будто что-то тяготить девушку.
— Воробьёва, — сиплю, делая шаг к ней навстречу.
— Да, — кивает, отступая от меня.
Она пугается. Озирается по сторонам. Ищет пути отступления. Но бежать поздно. И некуда. Я знаю каждый уголок этого офиса. И сейчас мне необходимо понять, что Воробьёва здесь делает. Какого чёрта она пришла сюда?
Восемь лет прошло с нашей последней встречи. Восемь лет я пытался вытравить её из памяти и из сердца.
— Что ты здесь делаешь, Воробьёва? — цежу сквозь зубы, надвигаясь на перепуганную девушку.
Раньше я бы поверил в то, что она испугалась. Раньше я верил всему, что она говорила. Готов был на брюхе ползти за ней хоть на край света. Только бы она смотрела наивными голубыми глазами с длинными стрелами чёрных ресниц. Только бы робко улыбалась и прикасалась тонкими пальчиками. Только бы во взгляде плескались обожание и нежность.
— Я здесь работаю, — Саша вскидывает руку и пальцами вцепляется в ворот своей голубой рубашки.
Её любимый цвет. Я помню. Оттеняющий небо её глаз.
— Как давно? — я сокращаю между нами расстояние, не отдавая себе отчёта в том, что творю.
Я должен держаться как можно дальше. Должен развернуться и уйти. Она уже испортила мне жизнь. Раздробила меня на мелкие части. Предала.
Но я не в состоянии контролировать собственное тело. Ноги несут к ней. Преодолеваю жалкое расстояние, разделяющее нас. Нависаю над ней. С жадностью втягиваю запах волос.