Я смахнула выступившую от воспоминаний слезу и посмотрела на умэ. В пространстве вокруг его тела мерцала зелень лёгкой ревности и синела грусть, всё это окрашивало ауру мужчины в красивый бирюзовый оттенок. Я потянулась к щеке умэ и, погладив по ней, закончила:
— Ты для меня стал таким огнём, Северушечка. Порой мне кажется, что без него я совсем замёрзну и…
Он резко подался ко мне, накрывая мой рот твёрдыми требовательными губами, и вмиг я забыла, что должно следовать за этим «и». Остались только мы. Мужчина и женщина. Умэ и его пара. Любимые и любящие. Мне так захотелось переступить границу и сжечь все мосты, чтобы навсегда остаться в этом мире, чтобы навеки быть любимой женщиной этого потрясающего мужчины, что я решилась.
Когда все покинули комнату, я услышала детские голоса снаружи дома, а это означало, что и взрослые с девочками — никто не бросит моих крошек без защиты. А ещё это намекало, что мы с Сэвери остались в доме одни, чем я и собиралась воспользоваться. Прервав поцелуй, шепнула жарко (как видела в кино) на ухо умэ:
— Возьми меня!
— Я надеялся, что ты попросишь, — согласился он и поднялся. — Идём.
— Куда? — опешила я.
— Ты же сказала, что отправишься в столицу со мной, — нахмурился умэ. — Или я не правильно понял твои слова?
— Да нет, всё правильно, — недовольно буркнула я и поправила одежду.
Неужели он не заметил, что я на самом деле хотела? А Сэвери, двигаясь, как сомнамбула, подхватил плащ и, не оглядываясь, проронил:
— Выходи из дома, а я… Мне нужно привести себя в порядок.
В ауре мужчины полыхала настоящая буря, что сбивало меня с толку. Мужчина стремительно скрылся в соседнем помещении. Сделал это так поспешно, будто боялся, что я снова буду делать непристойные предложения.
— Подумайте, какой скромный, — проворчала я, ощущая себя развязной совратительницей. Сообщила закрытой двери: — Мы же муж и жена. И вообще, ты первый целоваться полез!
Потопала следом, выглянула, но Сэвери куда-то исчез, и я вздохнула. В коридоре неприятно пахло краской, и я поспешила вниз, туда, где стояли столы, и лежала в тюках кухонная утварь. Вообще-то надо было заниматься открытием блинной, а не собираться в столицу ловить заговорщиков.
Я вышла наружу и заметила девочек. Тоя держала на руках Хмурика, а Белла и Майя что-то рассказывали ей. Дети весело смеялись, и я начала верить, что эта удивительная девочка намного счастливее с нами, чем была бы с настоящей Ральвиной.
Ко мне подошла Алка и хитро спросила:
— А когда это вы с умэ перешли на «ты»?
— Действительно, — замешкалась я ответом и пожала плечами. — Если честно, я и сама не заметила, как это произошло.