— Присядь сюда, — Сэвери подвёл меня к окну, от рамы которого приятно пахло деревом, и помог опуститься на стул. — Так удобнее?
— Безусловно! — Солнце теперь не светило в глаза. Умэ, как всегда, предугадывал мои желания и старался исполнять их. Сокровище, а не муж! Я нежно улыбнулась: — А тебе?
Он посуровел, потемнел лицом, и всполохи грусти в его ауре стали отчётливее. Я точно знала, что причина не во мне, поэтому просто ждала, когда Сэвери начнёт рассказ. Сделать это было ему непросто.
— Как ты знаешь, Бергжа выслеживал один из лучших сыщиков королевства.
— Элей Лемьер, — кивнула я, вспомнив тихого неприметного человека. — Так плотника нашли?
— Нет, — недовольно поморщился Сэвери, будто ему пришлось признаваться в собственной ошибке. — Но, когда шёл по его следу, Лемьер пришёл к неутешительным выводам. Ниточка, за которую тянул сыщик, привела его в столицу. Хуже того — во дворец. И поэтому мне пришлось сорваться с места и навестить королеву, ведь предатели оказались у неё под носом, а значит, привлекать тебя к поиску детей драконов крайне опасно.
Я тряхнула волосами и горячо заверила:
— Но я не боюсь…
— Я боюсь, — тихо перебил он и сжал мои пальцы. — Дуняша, я вернулся в Тахру сразу, как узнал новости от Лемьера. И не смогу остаться надолго, ведь мне сейчас нужно быть в столице, чтобы не упустить преступников, но я не могу потерять тебя. Не уйти и не остаться… Прости мой эгоизм, но если ты исчезнешь, это будет означать нечто похуже смерти.
— Потому что я твоя истинная пара? — с замирающим сердцем уточнила я.
— Потому что ты моя любимая женщина, — глядя мне в глаза, серьёзно сказал он, и по ауре мужчины разлился золотистый багрянец.
Такой сумасшедший оттенок бывает лишь осенью в наших краях. То есть, в том мире, откуда я пришла. В Тахре климат намного мягче, здесь всегда зелено и никогда не бывает снега.
— О чём ты думаешь? — с лёгким удивлением спросил меня Сэвери.
Видимо эмоции, вспыхивающие в моей ауре, показались ему непонятными, и я честно ответила:
— О погоде. Знаешь, в моём мире порой были очень холодные дни. Когда было сыро и промозгло, у меня ломило поясницу и выкручивало суставы так, что слёзы выступали на глазах. В такие моменты моим единственным спасением была печь. Она в приюте старинная, сложенная из кирпичей. Конечно, была и электрическая, но я разводила настоящий огонь и пекла румяные пирожки с самой разнообразной начинкой. Вся кухня наполнялась живым теплом, и туда потихоньку стягивались и работники, и детдомовцы. Мы пили горячий чай и делились историями. Пусть рассказы детей были выдуманными, это было не важно. Главное, что тот огонь не только грел наши тела. От его тепла оттаивали наши души.