Жажда близости с ним, апельсины, ананасы и внезапно проснувшаяся любовь к мелодрамам и женским романам, единственное, что занимает меня с тех пор, как я взяла его фамилию.
Пашка доволен как кот и говорит, что ни разу не слышал, чтобы медовый месяц длился целых полгода. Лично я не представляю, что он может когда–то закончится. Я никогда не перестану сходить по нему с ума.
– Такая пробка… – выдаю я с сожалением, – А мне так домой хочется!…
На дороге действительно пятничный затор. Машины толкаются на месте, двигаясь по километру в час. Мне душно, рядом со мной самый желанный мужчина и пахнет он так, что я устаю слюну сглатывать. Смешинки в его взгляде, когда он смотрит на меня, действуют как дополнительный способ стимуляции моего необузданного либидо. Я хочу, чтобы они превратились в пожар, когда он будет наблюдать, как я кончаю.
Пффф…
Я долбанная нимфоманка. Вместо того, чтобы готовиться к рождению ребёнка, посещать курсы молодых мамочек или учиться технике дыхания в родах, я думаю только об одном.
– Очень хочется? М?… – спрашивает Пашка серьёзно, будто его вопрос не несет в себе никакого двойного смысла.
Издевается. По опыту знаю, что доведет меня до безумия одним только тихим голосом и обещанием в глазах.
– Очень, – вышептываю тихо, склонив голову на бок и проводя кончиками пальцев по шее.
Я тоже научилась играть в эту игру на равных. Отлично знаю правила, а также то, что за их нарушение мне грозит ещё один оргазм.
– Там душ, кондиционер, апельсины и… мягкая постель, – продолжаю размышлять, словно разговариваю сама с собой.
Паша шумно выдыхает. Немного съезжает вниз по сидению и кладет руку на свое колено. Уверена, в его голове одни только мысли о кондиционере и моих апельсинах.
– Тоже хочешь в душ? – интересуюсь невинным голосом.
– Мечтаю…
– Я тоже…
– Ты первая.
– Потом ты, а затем снова я?…
Между ног нещадно ноет, и дочка, словно почувствовав мое нетерпение, начинает шевелиться в животе. Я кладу руку на него в надежде ее успокоить.
«Прости, малышка, но если бы ты видела своего отца, ты бы меня поняла…»
Ее отец, тяжело дыша, молчит, а когда машина останавливается на перекрестке перед светофором, поворачивается и награждает таким взглядом, что меня с головы до пят окатывает жидким огнем.
– Может… – лепечу еле слышно, – может, прибавишь кондиционер?
– Не–а… Терпи, Котя. Ещё полчаса.
– Боже…
Отстегнув ремень безопасности, я поднимаю подол платья и, подцепив трусики, стягиваю их по ногам. А затем, откинувшись на спинку сидения, принимаюсь ими обмахиваться.
– Ты что творишь, Просекина?!… – раздается ошарашенный голос Паши, – Совесть есть?…