— Зачем надо было спрашивать? — спросила я с возмущением, следя за тем, как Дима бежит к углу дома. — Если и не думал верить мне?
Верный помощник бы быстро исчез за серым фасадом, а я ждала и шептала что-то Сашке. Он задремал за время поездки и слава Богу не слышал, как я ворчу на Николаса. Перелет и длинный день без дневного сна утомили его.
Мне же надо было как-то отвлечься и переключиться на другие эмоции.
Я боялась, злилась и вновь боялась.
Злилась я на Ника.
Он вместо того, чтобы объяснить все, успокаивал меня, отвечая на вопросы о своей мамаше. Что правильно, но блин!..
Переживала я тоже из-за него.
Шли минуты и не происходило ничего. Я гипнотизировала дверь парадной, то и дело поглядывала на часы, а потом из нее вышел мужчина. Обычный и ничем непримечательные мужик, каких видишь сотнями на улицах любого из городов. Он был в джинсах, в сандалиях на босу ногу, в рубашке с коротким рукавом и почти отсутствовавшими тёмно-русыми волосами. Он ринулся прочь от подъезда, беспрестанно оглядываясь по сторонам и только у машины остановился, пристально вглядевшись в салон, а то есть глядя прямо на меня и на спящего Сашку.
Потом он просто убежал, услышав хлопнувшую дверь и чей-то окрик.
Не чей-то, а Николаса. Я не сразу поняла, что голос принадлежал мужу, пережив неимоверный ужас при взгляде на этого человека.
Его лицо было таким, таким, таким… Как в той песне, что слушал периодически Димка и за что на него страшно ругалась ба, не переносящая блатные песни на дух.
«Человек вынул нож. Серый ты не шути. Хочешь крови? Ну чтож! Я такой же, как ты!»
Через пять минут двери разблокировались, а Николас оказался в салоне авто, посмотрев на меня.
— Ты как?
— Я в порядке, — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от его плеча и посмотреть в глаза. — А ты?
— Это не моя кровь! — почему-то выкрикнул Николас. — Ида!
В глазах потемнело, а в теле вдруг появилась такая легкость, как будто я падаю куда-то. Словно кто-то толкнул меня в глубокий колодец и тут же закрыл его крышку. Слова Николаса слышались вдалеке, а потом исчезли совсем, оставив меня в абсолютной темноте.
— Всего лишь глубокий обморок, — проговорили надо мной, вынув из черноты. — Перенервничала, утомилась, ела наверняка только вчера.
Возле носа еще водили ваткой с сильным запахом нашатыря. Я отмахнулась от нее, открыв глаза. Первое что я увидела это потолок собственной детской, а потому тут же закрыла глаза. На миг показалось, что все было лишь сном.
— Утром, — просипела я, кашлянула и, облизнув губы. — Я завтракала утром.
— Она говорит правду, — проговорил Николас, заставив исчезнуть мрачные мысли. — Мы сидели за одним столом.