В деревне немцы подъехали к зданию комендатуры. Солдаты высыпали из кузова и принялись ходить, разминаясь после езды в тряском грузовике. Оба офицера пошли внутрь здания. Я шмыгнул вслед за ними.
Что-то выслушивать и разведывать в этом месте я не собирался. Как только появился удобный момент, когда оба офицера разделились, я встал за плечом старшего из этой пары и зашептал подчиняющий заговор:
— На море-океане на острове Буяне под дубом могучим спит сила гремучая. Эту силу я беру и на крепкого мужа завожу. На ясны очи его, на острый слух его, на крепкие кости его, на мышцы его и кровь его. Сила мне одному видна и единому мне верна. И говорю я той силе, пусть мышцы его служат мне, пусть глаза его видят нужное мне, а уши слышат потребное мне…
По телу стали растекаться холод и онемение. Но зато фриц с этой минуты находился под моим полным контролем.
— Приказываю вести себя по-прежнему. Своему лейтенанту прикажешь остаться в комендатуре. Сам возьмёшь отделение солдат, грузовик и поедешь туда, куда я покажу, — принялся я торопливо шептать приказ. — Скажешь тем, кому потребуются объяснения, что узнал от местных агентов о русском схроне, в котором могут лежать ценные вещи вроде радиостанции и шифров от убитого радиста. Жду тебя как можно скорее на улице.
— Яволь, — тихо сказал он.
Зачарованный офицер вышел к грузовику через долгие пять минут, показавшиеся мне вечностью.
Никакого сильного удивления из-за изменения планов на лицах немецких солдат я не увидел. Отобранный десяток стрелков забрался обратно в кузов. Водитель сел за руль, капитан устроился рядом с ним, а я встал на подножку, держась за дверь. Мысленно поблагодарил всех волхвов и славянских богов за съёмный тент кабины. Благодаря этому я мог прикасаться к капитану, продляя действие заговора и сообщать дорогу. При этом водитель не попадал в поле действия моего заговора, сосредоточившись на управлении машиной.
ГЛАВА 14
Поездка выдалась адовой без всяких преувеличений. Онемевшее тело с трудом стояло на узкой ступени — если это вообще была она — держась за край кабины одной рукой, касаясь другой ладонью плеча немца и отдавая ему приказы, которые тот дублировал шоферу.
Наш путь лежал в сторону небольшого пруда, заросшего камышами, рогозом и ивами, находящегося в километре от дорог. К нему вела почти заросшая дорога, явно набитая тележными колёсами. Возле пруда на берегу имелись несколько старых тропок к воде и воткнутых в ил у берега рогаток для удилищ, чтобы те не держать в руках. Скорее всего, это было любимое место деревенских рыбаков. На лугах вокруг рощи косили траву, но начало войны всё разрушило.