Другое дело, если бы нам попался эшелон со снарядами или техникой. Немцы провозились бы тогда дня три или больше. Перевернувшиеся танки поднимать — это не человека на носики положить. Нужна особая техника в немалом количестве. А со снарядами потребуются сапёры, которые тоже не любят работать торопясь.
От паровоза и тендера с углём почти ничего не осталось. Сбоку от воронки валялась какая-то бесформенная куча, исходящая до сих пор паром или светлым дымом. Первые три вагона превратились в щепки. Ещё штук пять серьёзно пострадали, но форму сохранили.
«Эх, какая жалость, что нет со мной моего телефона, — проскочила в голове мысль. — Какие кадры пропадают. Их бы в газету, да на первую полосу!».
Насмотревшись, я побежал к товарищам. Сделал крюк, чтобы зайти сзади. За несколько десятков метров скинул невидимость. Из-за этого и закладывал дугу, чтобы какой-нибудь глазастый фриц не увидел меня, возникшего на опушке леса.
Почти сразу же Панкратов приказал уходить. Бежали на север к одному из болот, где можно будет укрыться. В пути мне пришла в голову интересная идея. Её я собрался озвучить на ближайшем привале, но потом выяснилось, что не я один такой умный. Сашке тоже в голову пришла очень похожая мысль.
— Вот что мы должны сделать… — сказал он, когда мы только начали переводить дух, устроившись среди камыша на небольшом островке в болоте.
Командир нашей группы хотел провести очередной сеанс связи со штабом и выпросить новый самолёт со взрывчаткой, после чего подорвать ещё один немецкий эшелон. Только в этот раз с востока от Житомира. Так на станции в городе накопится несколько составов. Пока гитлеровцы станут восстанавливать железнодорожные пути, мы нанесём очередной удар по поездам. Его идея почти полностью сходилась с моей. Было всего два расхождения.
— Командир, взрывчатку предлагаю не ждать, а забрать самим у немцев. Я с этим справлюсь, — выслушав его, я решил внести своё дополнение в план. — Вспомнил, что уже так делал.
— Где? — он пристально посмотрел мне в глаза.
— Кажется, в польском Тересполе через неделю после начала войны.
— И что ты там делал?
— Взорвал любимые игрушки Гитлера, — оскалился я в злорадной ухмылке. — Две тяжелые мортиры, из которых фрицы обстреливали крепость.
— О-о! — его глаза широко округлились. — А ещё что-то помнишь?
— Нет, пока нет. Про мортиры вспомнил, когда увидел взорванный поезд.
— А где конкретно будешь брать взрывчатку?
— В городе. Может даже на самой станции. Уверен, что там её полно.
— Хм, согласен, неплохой вариант с твоими способностями, — кивнул он. — Что-то ещё хочешь предложить?