Из-за больших расстояний и множества объектов мне пришлось сначала устанавливать заряды (кроме гранат), а потом бегать по прежнему маршруту и поджигать фитили на них. Будь здесь нас хотя бы трое, а лучше четверо, то управились бы в четыре раза быстрее.
— Эй, кто здесь? — на предпоследней точке на краю оружейного рва появилась тёмная фигура с торчащим стволом карабина над правым плечом. Кажется, караульный услышал тихий треск горящего огнепроводного шнура или скорее щелчки бензиновой зажигалки.
«Ну и слух у тебя, дядя, — про себя подумал я, перекладывая зажигалку в левую руку и правой достав из-за ремня наган с ПББС. — А мог бы пожить на лишние десять минут подольше».
Подождав, когда он наклонится вперёд ещё больше в попытке что-то высмотреть в темноте, я спустил курок револьвера, наведённого немцу в грудь.
Хлоп. Хлоп.
Не издав ни единого звука, немец медленно завалился вперёд. А вот при столкновении тела с ящиками раздался громкий удар.
Выскочив из рва, я пулей взлетел на его верхний край и быстро осмотрелся по сторонам. К счастью, поблизости других излишне внимательных врагов не оказалось. А шум от столкновения винтовки и шлема убитого с ящиками был частью заглушен самим рвом, а частью погрузкой снарядов в грузовики со склада в ста метрах от рва.
Больше подобных встреч не случилось. Посмотрев на часы, я увидел, что до первого взрыва оставалось совсем ничего. И всё равно не смог удержаться от шалости. Как на той дороге с танковой колонной и на недавно сожженном аэродроме я оставил свою коронную надпись: «Здесь был Карацупа». Нарисовал её ваксой на стенке домика для караульных. Он стоит в стороне от всех складов и закрывается кирпичным зданием, где сидят складские счетоводы и писаря с командованием. Авось, взрывы пощадят хибарку.
Первая шашка рванула в тот момент, когда я только отбежал на десяток метров от ворот. Затем рванула вторая, а дальше всё было заглушено началом детонации снарядов. Я рухнул на дорогу и обхватил голову руками, ожидая, что вокруг сейчас полетит всё . Слишком ещё свежи были в памяти воспоминания о полёте после подрыва «карлов». Но прошли секунды, а я всё ещё лежал на месте и даже спину ветерком не гладило.
Вновь вскочив на ноги, я бросил быстрый взгляд в сторону складов. Там всё грохотало и появились первые багровые отблески начинающегося пожара. С трудом через череду взрывов пробивался тоскливый звук сирены. Немцы у ворот засуетились. Часовые на шлагбауме и караульный под грибком бросились к отрытым окопам. Не добежали. Я свалил всех троих несколькими выстрелами из автомата, поставленного на одиночный режим стрельбы. Штурмовая рукоятка — вещь! По крайней мере, на подобном типе стрелкового оружия, как мой ППД. Я ещё перед рейдом как следует пристрелялся и проверил магазины. Один пришлось забраковать. В нём после каждой длинной очереди происходил перекос патрона. Остальные же работали как швейцарские часы. И в отличие от дисков они совершенно не мешали хвату за штурм-рукоять. Плюс благодаря им же не случилось резкое смещение баланса в сторону начала ствола из-за рукоятки. А этот момент очень часто мешает меткой стрельбе из пистолетов-пулемётов. Мне с ППД в каком-то роде повезло. Массивный деревянный приклад и отдачу съедал, и центр тяжести удобно распределял.