Я вскидываю взгляд и встречаюсь с цепкими глазами. Его пальцы сжимают мои запястья,
ледяные, неприятные. Сердце подскакивает к горлу, дыхание перехватывает.
Всё-таки нашёл…
В его глазах пляшет весёлый огонёк, а на губах расползается гадкая, самодовольная улыбка.
— Вот я тебя и нашёл, дорогуша.
– Здравствуйте, Артур Витальевич, – шиплю я, ощущая крепкие пальцы, сжимающие мои запястья.
– Отпустите. Вы ведёте себя некрасиво.
– Мы уже на «вы», – усмехается он, но не отступает ни на шаг. Его голос скользит по коже
ледяной змеёй, вызывая приступ тошноты. – Нехорошо. И то, что ты ушла, не отработав две
недели, – тоже. Сбежать, не найти себе замену… Плохо, Арин, очень плохо. Ты меня сильно
подвела.
В его глазах вспыхивает хищный огонь, взгляд становится ещё острее, опаснее. Тонкие брови
взлетают вверх, на лице появляется тень довольства, будто он наслаждается происходящим.
– Но я же добрый начальник, – продолжает он с ядовитой улыбкой. – Разрешу своей подчинённой
вернуться в мой штат, чтобы она честно отработала две недели.
– Я уволилась, – твёрдо отвечаю.
– Я так не считаю. Ты сбежала, а не уволилась. А я здесь, чтобы тебя вернуть.
«Вернуть». Слово, явно не подходящее для нашей ситуации.
– Как ты меня нашёл? – голос дрожит, но я стараюсь держаться.
– Имеет ли это значение? – его губы растягиваются в усмешке.
– Отпусти меня, – требую, пытаясь вырваться.
– Уже лучше, мы снова на «ты». Как твои дела, дорогуша? Здесь платят больше? Сколько?
– Артур, – чеканю его имя, словно выстрел. – Хватит.
– Чего же хватит? Мы не чужие друг другу люди, – усмехается он, и в голосе скользит что-то
опасное.
Да, мы действительно перешли грань между начальником и подчинённой. Но для меня мы были
только коллегами. В лучшем случае – приятелями. Никогда не любовниками, никогда не чем-то
большим.
Он помогал мне, этого не отнять. Взял на работу женщину с ребёнком, который только начал
ходить в садик. Я часто уходила на больничные, пропадала неделями, но он не увольнял меня,
считая ценным сотрудником.
Сначала всё было строго, по правилам. Артур был сдержан, холоден, в нём не было той
язвительности, что сейчас. Но однажды всё изменилось. Мать-одиночка в Питере без работы –
всегда на грани. После развода я по глупости отказалась от всего: ни квартиры, ни украшений,
ничего. Потом пожалела, когда пришлось продать машину, чтобы прожить хотя бы год. Дети –
дорогое удовольствие, как и аренда жилья. Но я ни разу не пожалела о своём выборе,
наслаждаясь каждым днём материнства.
Я пыталась работать удалённо, бралась за репетиторство, но денег едва хватало, а долги
росли. Казалось бы, позвони бывшему мужу, попроси помощи – но я была слишком горда. Просить
у того, кто предал тебя, разрушил семью? Нет уж.
Когда дочь пошла в сад, я устроилась к Артуру. Первый год работы помог мне выбраться из
долговой ямы. Жизнь стала спокойнее… до того самого момента, который всё изменил. Я
доверилась ему – и зря. Мою благодарность он принял за интерес.
– Что значит «хватит», Арина? – его взгляд становится ледяным, радость исчезает, сменяясь
злостью. Брови хмурятся, челюсть сжимается, губы превращаются в тонкую линию. Вот он –
настоящий Артур. – Я не прощаю предательства. Особенно от женщин.
Он сильнее прижимает меня к стене, дыхание становится тяжелым, почти звериным.