– Безумно, – облегчённо выпаливаю.
Вот бы сейчас отключиться. Просто вырубиться – пока не зудит, пока не ноет, пока в голове
не крутится одно и то же. Я почти не спал эти дни: сначала адская боль, потом тревога, как
подтвердить смерть сестры, потом ожидание… и всё вместе. И сейчас не легче.
Я расслабляюсь на пару минут, пока Ариша заботливо обрабатывает кожу. Её пальцы двигаются
уверенно и в то же время аккуратно.
Тишина обволакивает комнату. Даже слышно, как она дышит.
Я терплю несколько секунд. Слишком много недосказанного висит между нами, давит сильнее,
чем боль в спине. Поэтому я не выдерживаю первый:
– И что ты решила?
– Насчёт чего?
– Девочек. И нас.
Арина
– Для начала… нужно рассказать обо всём девочкам, – говорю решительно, не отрывая взгляда
от ужасных ран. Каждый раз, когда провожу по ним ваткой, думаю только об одном: он спас нашу
дочку. И от этого внутри все обжигает. – Правда, Маша думает, что мама её бросила ещё
маленькой.
– Я ей этого никогда не говорил, – вдруг повышает голос. Слишком резко. – Это всё мама.
– А твоя версия какая? – улыбаюсь краешком губ. Горько, но всё равно улыбаюсь. Интересно.
Найти отмазку для папы всегда проще, чем для мамы.
– Это самое тяжёлое, что было у меня в жизни, – выдыхает он, и словно готовится к позору. –
Когда зашёл разговор об этом, я честно растерялся. Но пока она верит в то, что мама –
маленькая фея, которая спасает мир от зла и часто присматривает за ней.
– Я думаю, она не верит, – смеюсь, откладывая ватку в сторону. Смех выходит тихий, нервный.
– Я надеюсь, – усмехается в ответ. – А ты что говорила Насте?
– Папа у нас помогает маленьким деткам в других странах, – признаюсь в маленькой лжи. Не
космонавтом же его делать. Но отчасти моя версия правдива!
– Твоё звучит более реально.
– Ага.
– А дальше? – снова задаёт вопрос, будто вытягивает из меня ответы по нитке, пока я сама не
порвусь.
Я думала об этом целую неделю, параллельно оплакивая сестру. На удивление, даже не
сопротивлялась, когда проговаривала в голове своё решение, снова и снова, как молитву.
– У девочек должна быть семья, – шепчу. По себе знаю, как этого может не хватать. Сначала у
нас не стало мамы. Потом – папы. А потом я вообще осталась одна. Нет, у меня есть Настя… но
я всегда хотела, чтобы всё было по-другому. Чтобы моя дочь могла остаться у бабушки на ночь.
Торопилась к ней на пирожки. Ездила с дедом на рыбалку… Но ничего из этого не осталось. – Я
бы не смогла забрать у тебя Машу.
Последнее – маленькое признание. Почти капитуляция.