— Спасибо, — тепло отозвался он. — Что же ты не предупредила, что придешь? Я бы тебя хоть на станции встретил.
— Сюрприз хотела сделать, да и чего бояться? Тут сейчас так спокойно, что одно удовольствие гулять и мечтать.
— Мечтатели, — усмехнулась Майя. — Вы там давайте, мойте руки: все уже почти готово.
Исполнив это пожелание, мужчины принесли в комнату кувшин черничного глега и праздничные бокалы. В углу гостиной, на комоде, пристроился кувшин с толстыми еловыми ветками, в их сочной зелени выделялись красные бусинки и подернутые сизым налетом шишки.
— Давайте еще раз выпьем за наступивший Новый Год и за наших молодых, — предложил Петр, поднимая бокал. — Думаю, в этом году вы уже нас порадуете.
Майя улыбнулась, а Ира смущенно потерла нос, и только Илья ответил с полной невозмутимостью:
— Да мы вроде и сейчас не доставляем особых огорчений, верно, Ира?
— Ну мы ведь не молодеем, Илья, — заметил Петр. — Надо успеть еще с внуками и порыбачить, и в поход пойти, и лодку вместе построить, а силы-то с годами тают понемногу.
— Папа, ну не надо, ты Иру совсем смутил, — сказал Илья. Девушка действительно растерялась и коснулась его плеча, будто хотела спрятаться. Когда он украдкой взял ее за руку под столом, Ира немного успокоилась и просияла.
— Позволишь за тобой поухаживать? — спросил Илья и положил в ее тарелку «царского» салата с красной икрой, который мать готовила в зимние праздники вместо традиционного оливье. Родители тем временем перевели разговор, а Илья выловил из бокала попавшуюся звездочку аниса и стал разглядывать ее изящные лучики в свете лампы.
После чая с тортом Илья предложил Ире пойти в его комнату. Отец с матерью, не поведя и бровью, включили какой-то старый фильм на канале «Культура», и девушка после небольшой заминки пошла за ним.
Закрыв дверь, Илья поставил сборник романтических шлягеров и сказал:
— Хочешь потанцевать?
— Давай, — робко отозвалась девушка, будто за ними кто-то все еще наблюдал.
Он взял ее за талию и уверенно повел в простом, но красивом скользящем ритме. Ира положила руки ему на плечи и двигалась в такт, понемногу растворяясь в нежной мелодии и аромате знакомого одеколона. Ей вдруг стало жарко и она чуть сильнее его обняла, провела ладонями по волосам и спине.
Тут Илья поцеловал ее пухлые розовые губы, которые Ира при нем ни разу не красила, недвусмысленно погладил ей шею, плечи и бедра и подвел к дивану. Она замялась и покраснела: у них уже случался интим, когда родители Ильи были дома, — других вариантов зачастую просто не было, и он всегда напоминал, что они знают об их совершеннолетии и серьезных отношениях. Но Ира все же каждый раз терялась, будто ее беззащитной выставляли на всеобщее обозрение.