Мария Летова
Диана
— Я консультировалась с юристом. Вы с Ильей имеете право претендовать на имущество отца в случае его смерти или в случае…
Я перестаю слушать.
Просто отключаю уши и смотрю в чемодан, который уже успела расстегнуть.
Голос матери превращается в фонящую радиоволну — ничего не разобрать, но жутко нервирует. В висках начинает стучать — это моя личная психосоматика.
Я думаю о том, чтобы застегнуть чемодан и просто сбежать. Смотрю на него уже пять минут, не решаясь начать разбирать.
В последний раз я навещала мать восемь месяцев назад, тогда меня хватило на сутки, даже несмотря на то, что я провела пятнадцать часов в поезде. В этот раз я рассчитывала задержаться на неделю, но я, наверное, умом тронулась.
— Тсс-с… — прошу я, выцарапывая из набитой под завязку сумки-уикендера телефон. — Алло…
— Как приятно, когда тебе отвечают после второго гудка, — раздается в трубке голос моего двоюродного брата.
Я перемещаюсь в коридор. Прохожу мимо входной двери, залетаю в кухню и закрываюсь там.
— Для тебя это редкость? — интересуюсь я у Лёвы.
— Да. Обычно люди от меня прячутся. Я большой и страшный.
— Я, видимо, тебя давно не видела.
— Вот именно, — пеняет Лёва. — Я тоже забыл, как ты выглядишь. Ты надолго приехала?
Я вспоминаю свой неразобранный чемодан и говорю:
— Не знаю.
— Хочешь прогуляться? Прокатишься со мной в один шоу-рум, потом свожу тебя в ресторан.
Я молчу, прикусив изнутри щеку.
Идея отправиться назад на вокзал меня не покинула, но мы с Лёвой действительно очень давно не виделись. В последний раз — в апреле, когда он транзитом был в Москве, чтобы вылететь на отдых в Мексику. То есть больше пяти месяцев назад.
— Хорошо, — сдаюсь я. — Давай.
— Отлично. На Горького ремонт, я к тебе буду ехать минут сорок, так что лучше ты ко мне. Подтягивайся в офис, я тебя жду.
Он отключается, а я выглядываю в окно, чтобы оценить — там такая же задница с погодой, как и час назад, когда я вышла из такси, или что-то изменилось?
Я вижу, что дождь закончился, поэтому ставлю окно на проветривание.
Повернув голову, смотрю на знакомую обстановку: гарнитур, узор на кухонном фартуке.
Это квартира моей бабушки, а этот ремонт видел еще мои первые месячные.
Мои родители развелись четыре года назад.
Отец не оставил нам ничего. Ни мне, ни матери, ни моему старшему брату Илье.
Он забрал все: всю недвижимость, машины, даже дом, в котором мы как семья прожили больше десяти лет.
Отец хотел встретиться с Ильей. Даже настаивал, но брат… отказался.