Я поднимаю на него взгляд, когда он упирается ладонями в стол вокруг меня.
— Давай пока этот вопрос отложим, — говорит Дан. — Я сейчас и сам не знаю, чего от нее ждать…
Кивнув, я соглашаюсь.
Я соглашаюсь почти со всем, что он говорит в последние две недели.
Я просто наслаждаюсь тем, что меня оставил гребаный тремор! Что меня не выворачивает от потребности Осадчего увидеть и почувствовать, потому что теперь это у меня есть. Пусть в неразберихе и наперекосяк, плевать…
Я знаю, что он со мной, даже когда его нет рядом!
Пару дней назад Дан выезжал на работу на час позже, чем я. Он прислал мне фото своей эрекции, сжимая в кулаке член и лежа посреди кровати.
Я и сама чуть не осталась без телефона, выронив его посреди улицы…
Шипение на сковородке заставляет меня взвиться.
Я бросаюсь к плите. На сковороде от омлета остались одни угли.
— Зараза! — злюсь я. — Да чтоб тебя!
Толкаю сковородку под воду, она шипит.
— Твою мать!
— Давай я… — Дан теснит меня в сторону, а я иду открыть окно.
В воздухе кумар. Я злюсь.
— Все в норме… — слышу я голос Осадчего.
— Яиц больше нет, — сообщаю я. — Я больше на завтрак ничего не покупала. Не хотела тащить пакеты…
Подумав, он с усмешкой отзывается:
— Позавтракаем ужином.
Поехать в стрелковый клуб было не моей идеей, но я хотела выйти из дома.
— Ты собираешься познакомить меня со своими друзьями? — спросила я, глядя на то, как Дан сметает с тарелки «мою» пасту.
Я спросила это с иронией. С долей шутки, которая ни черта не смешная.
Поднимая взгляд вслед за Данияром, когда он выпрямляется, чтобы смотреть ему в лицо с вопросом в собственных глазах.
Я спросила, чтобы напомнить: сегодня воскресенье.
Это гораздо больше, чем просто выехать «пострелять».
Это встреча с его окружением. Знакомство с кругом его общения, по крайней мере, с какой-то его частью. И я не задавалась вопросом этого знакомства ни единой минуты за прошедшие дни. Это было далеко, теперь же я смотрю на эту перспективу практически в упор.
— Ты половину из них знаешь, — ответил Осадчий. — Вкусно… — добавил он, сделав комплимент моей еде.
Я ни разу не спрашивала, чем его кормили до этого. Естественно, я и не спрошу.
Все… все, что нас окружает, включая время, которое мы делим только на двоих, — все это создается с нуля прямо сейчас. Нами. Наши традиции. Если об этом вообще можно говорить, потому что пока у нас нет ничего постоянного.
Даже совместные завтраки получаются не всегда, но мне плевать на завтраки, нет ничего волшебнее того, чтобы чувствовать, как Осадчий просыпается каждое утро, и находиться при этом под одним с ним одеялом.