– Ну уж нет! – Теперь уже вслух произнесла я и решительно поднялась с кровати. Хартли пришел за Виолой, значит, пусть ее и забирает! Магии в ней не меньше, чем во мне, и к тому же она умеет ею пользоваться.
Я достала ножницы и, не жалея, разрезала платье. Выбралась из него и поспешно стала переодеваться. Пусть я даже представления не имела, куда бежать, но оставаться здесь и ждать собственной гибели я не собиралась. Плевать куда, главное – убраться подальше от этого дома, прочь из этого города! Туда, где ни Хартли, ни мачеха меня не найдут.
Я никогда раньше не помышляла о том, чтобы сбежать из дома. Выбраться из-под гнета жестокой мачехи. Как можно оставить свой родной дом, где я когда-то была счастлива? Добровольно оставить его мачехе в полноправное владение. Да и куда я пойду, если у меня нет денег?
Но теперь на кону стояла моя жизнь, а деньги… Что же, если мачеха получила плату за меня, полагаю, мне что-то причитается с этой суммы. А судя по объему мешочка, в нем было немало.
Самым сложным было дождаться ночи, когда все уснут. И когда в доме затихли все звуки, я как воришка пробралась в кабинет и прокралась к комоду, где мачеха обычно хранила ценности. Ни единая половица не скрипнула под моей ногой, ни единого шороха не раздалось, когда я выдвигала ящички в поисках заветного мешочка. Но как только пальцы нащупали бархатную поверхность, позади раздался ехидный голосок:
– И что это, интересно, ты тут ищешь?
Сердце ухнуло в пятки, но я судорожно сжала мешочек с деньгами и спрятала его за пояс. Не знаю, видела ли это Виола в свете луны, что пробивался через неплотно задернутые шторы, но упускать добычу я не собиралась. Ничто на свете не заставит меня выйти замуж за этого дракона!
– Пыталась найти гребень, что оставила мне матушка. Хотела надеть его завтра на церемонию. – Я старалась говорить спокойно, но голос дрожал.
– Ой, что-то я тебе не верю. – Пропела Виола, подходя ближе. – К тому же мама ясно дала тебе понять, чтобы ты уже спала в это время. Как думаешь, обрадуется ли она, если я сейчас ее разбужу?
Я бросила быстрый взгляд на дверь, что вела в спальню мачехи. Ну зачем Виола говорит так громко? Она ведь добилась своего – в жены дракону отдают меня, а не ее. Что ей еще нужно?
– Я просто хочу завтра выглядеть великолепно для дэйна Хартли. Что, если он сочтет меня недостойной из-за моего внешнего вида? А потом кто-то нечаянно донесет ему, что у родной дочери дэйны Суон не рыжие, а светлые волосы?
Мы с Виолой и правда различались, как небо и земля. Она была чуть полноватой, разнеженной любимой дочерью со светлыми, как солома, волосами. Холеная и медлительная, привыкшая к сытой жизни, где ей ни в чем не отказывали. Мои же волосы были похожи на пламя костра. А с десяти лет, после смерти матери, я стала служанкой в собственном доме, когда отец по какой-то нелепой причине женился на дэйне Суон. Так что вся детская пухлощекость с меня сошла за какие-то два-три месяца. Единственная часть тела, которая у меня была больше, чем у Виолы – это грудь, дававшая сводной сестре новые причины для насмешек, бо́льшая часть которых явно говорили о ее зависти. Так что никто в жизни не мог бы и подумать, что мы сестры. А уж тем более принять меня за родную дочь дэйны Суон – такую же полную и белокурую, как и Виола, женщину. Но мачеха мастерски умела лгать, а дэйн Хартли никогда не интересовался нашей семьей до последних дней. Так что ей не составило труда выдать меня за родную дочь. И так как дракона интересовал только магический потенциал будущей жены, он ничего не заподозрил.